Евгений Лотош - Корректор. Книга вторая: Птенцы соловьиного гнезда Страница 88

– Привет, Яни, – откликнулся Дзинтон. – Заходи.

Демиург сидел на пятках посреди комнаты и задумчиво смотрел на мерцающее над столом облако дисплея, в котором беспорядочно переливались и переплетались разноцветные линии. Яна прошла в угол и с ногами влезла в кресло, подтянув коленки к подбородку и обхватив их руками.

– Как репетиция? – спросил Дзинтон, поднимаясь на ноги и потягиваясь. Он подошел к соседнему креслу и опустился в него, вытянув ноги и закинув руки за голову.

– Как всегда, – сообщила девушка. – Все вразнобой голосят, одна я пою толком, только никто не замечает. Пап… со мной тут сегодня такая история случилась…

– А именно? – поднял бровь Демиург.

– Встреча. Я запись включала, так что посмотри сам. Начало примерно в полседьмого.

– Угу… – кивнул Дзинтон и прикрыл глаза. Пару минут спустя он взглянул на Яну. – Понятно. Ну что же, такого следовало ожидать. Если есть "нормальные люди", то почему бы не появиться и "бригадам освобождения" или чему-то подобному? Нормальная реакция. Ты как будущий психолог и социолог должна понимать, что в любом обществе всегда существуют группы людей, исповедующих крайние точки зрения. Причем молодежь в такие группы втягивается в первую очередь. Возрастная тяга к признанию – могучая сила.

– Пап, но почему Тори такой дурак? Я понимаю, что всем хочется казаться большими и сильными, но всерьез болтать о сопротивлении, о следующей ступени эволюции…

– Почему нет? Ты обратила внимание на реакцию Дзири?

– Н-нет… А что за реакция?

– Плохо у тебя с наблюдательностью, – констатировал Демиург. – Она же напала на тебя, когда ты атаковала Тори. Да и он на нее посматривал чаще, чем на всех других, вместе взятых. Очевидно, между ними какие-то близкие отношения, сложившиеся или складывающиеся. Так что половину сказанного им можно отнести на счет распушения хвоста перед подругой. Что же до второй половины… Возможно, за этим стоит что-то более серьезное, чем кажется на первый взгляд. Ты обратила внимание на фразу Минары о том, что весной Тори казался совсем другим человеком?

– Да нет как-то… – смутилась Яна.

– За полгода человек может измениться очень сильно и самостоятельно, особенно в вашем возрасте. Но также возможно, что на него кто-то влияет. Вот и выясни, кто. Или хотя бы заставь его понять, что эта дорожка кривая и скользкая.

– Я?! – девушка приоткрыла рот от удивления. – Но как?

– Не знаю, – пожал плечами Демиург. – Твое дело. Прояви сообразительность. Ты вполне взрослая, чтобы иметь свою голову на плечах.

– И что, мне опять с этим кретином общаться? – надулась Яна. – Он же на всю голову больной! Опять драться полезет, и я его пришибу ненароком. Может, ты сам, а? У тебя хорошо получается.

– На всю голову больной… – пробормотал Дзинтон. – Зря ты так быстро клеишь на людей ярлыки. Ты же совсем его не знаешь.

– А что знать-то? Я точно такие глупости никогда бы не стала говорить. Тоже мне, Бригады освобождения!…

– Не стала бы? – прищурившись, посмотрел на нее Демиург. – Ты так уверена, Яни?

Девушка напряглась. Она знала этот взгляд. Похоже, она ляпнула что-то совсем-совсем неправильное. Настолько неправильное, что вместо обычной нотации ее ожидает что-то другое.

– Хочешь кино посмотреть? – спросил ее Дзинтон небрежным тоном. Яна только вздохнула. На риторические вопросы отвечать не полагается… – Ну-ка, сядь толком и расслабься.

Яна с неохотой спустила ноги на пол, опустила руки на подлокотники и устроилась поудобнее. Она терпеть не могла прямые трансляции, но, надо отдать отцу должное, его кинушки обычно стоили последующей головной боли.

– На счет три, – произнес Демиург. – Раз… Два… Три!

Он щелкнул пальцами, и Яна провалилась в кромешную темноту без звуков, в которой не было ничего, даже ее тела.

– …Принес? – спросил холодный женский голос. Темнота потихоньку рассеивалась, и в ней забрезжили два человеческих силуэта. – Сколько здесь?

– Тридцать тысяч, госпожа. Все, что нашел в кассе, – ответил мужской голос. Его обладатель пытался казаться храбрым и решительным, но в голосе явно проскальзывали нотки страха.

– Врешь! – все так же холодно ответила женщина. Темнота потихоньку рассеивалась, и в ней уже почти различались лица. Почти. Еще чуть-чуть… Почему женский силуэт кажется таким знакомым? – Цми, в кассе было минимум пятьдесят. И еще ты прихватил с витрины горсть золотых цацек.

– Нет, госпожа! – панически всхлипнул мужчина. – Честное слово, нет!

– Вот как? – в женском голове прозвучал сарказм, и словно в ответ свет вспыхнул ярко, безжалостно освещая лица присутствующих. Яна неслышно задохнулась. Это – Карина? Да. Невысокая и хрупкая, но… совсем-совсем другая. На лице – хищное выражение затравленного зверя. Настороженный взгляд сверлит лицо стоящего перед ней коренастого мужчины средних лет. Комната с деревянными, прогнившими от времени стенами, окно с выбитыми стеклами – и с полдюжины молодых девчонок и парней, с бесстрастными лицами стоящих у стен и наблюдающих за происходящим.

– Вот как? – повторила лже-Карина. Она шагнула вперед. – Значит, честное слово? Цми, ты получаешь двадцать процентов от того, что выносил по нашей наводке. По-моему, вполне справедливая доля, особенно с учетом того, что мы все планируем за тебя. И я, кажется, уже предупреждала, что случится, если попробуешь скрысятничать еще раз. Предупреждала?

– Предупреждала, госпожа! – простонал мужчина. – Честное слово, не было там больше!

– Честное слово… – задумчиво проговорила девушка. – Ну что, поверим ему еще раз? А, Яни?

– Я бы не стала, – с ленцой произнес еще один женский голос, странно знакомый и незнакомый одновременно. Еще одна женская фигурка отделилась от стены и сделала несколько шагов вперед. – Он опять скрысятничал. Да тут никакой эмпатии не надо – врет он как сивый мерин. Ты только на его морду посмотри паскудную!

– Видишь, Цми? – фыркнула лже-Карина. – Не получается тебе верить, хоть убей.

– Ага, не получается, – с усмешкой откликнулась вторая. – Кара, давай с ним кончать, а?

Яна?! Это – она сама? Но она совсем не такая! Да, голос ее – теперь она его узнала. Но она никогда не выглядела такой… такой… убийцей?

Да, убийцей. Во взгляде – холодное безразличие, щупальца манипуляторов, которые почему-то прекрасно видно, свернуты тугими пирамидальными спиралями, готовые для мгновенного змеиного броска, пробивающего насквозь бетонную стену.

– Видишь, Цми, как все получилось, – с фальшивым сожалением произнесла лже-Карина. – Я ведь тебя предупреждала. Ты не внял. Сам понимаешь, у меня выбора не осталось…

– Не надо! – завопил мужчина, бросаясь на колени. – Госпожа Карина! Я все верну! Я никогда больше…