Евгений Крипт - Зачем любить людей Страница 9

Под шквал бурных аплодисментов, депутат раскланялся публике, но подняв голову, его гладко выбритая холёная физиономия изменилась. Потекла показная улыбка, он подобрался, как миротворец в зоне прохождения боевых действий и стал орать в микрофон, так что децибелы динамиков разрывались под действием его верещания:

– Граждане, уходите, быстрее! Не ждите!

Я дёрнулся, вместе со всеми участниками акции, разглядывая окружность площади. Через толпу продиралась шобла отморозков, затянутых в глухие комбинезоны с высокими воротниками под горло. На ногах плотно сидели тяжёлые ботинки на высокой подошве, армейского типа. Вряд-ли ребята служили… вернее служить то они служили, да только каким целям и нанимателю?

Больше всего огорчили кляксы многогранных значков, расцвеченные в триколор: белый, чёрный и жёлтый соответственно. Символы трёх людских рас; увлечённые взрослыми играми малолетки могли взять на душу любое преступление, чихая на безликое множество известных законов и норм морали. Признавал такой е…лан только силу и слепо ей подчинялся, так как ему полностью промыл мозги.

Первым возникшим желанием было побежать, как делали все остальные. Остановила только уверенность, что они меня не тронут, ну и несолидность. Взрослый мужик убегает от малолеток? Позор! Всё такой же прогулочной походкой, я двинулся к уже мелькающей зебре дорожного перехода, как вся орава перестала просто надвигаться. Грозное знамение человеческой доминации поднимается над миром… где-то я слышал уже такое? Вместо этого в конкретный хронометраж вписались только подростки с обалделыми лицами, белые и чёрные, даже восточных лиц парочка встретилась.

И только теперь, я разглядел биты, кастеты и осколки битых бутылок в руках. Среди всей этой тусовки, даже встретилась парочка девиц кабаньей статуры, раздавшихся в плечах даже больше сильного пола. Сначала они налетели на установленную аппаратуру, круша всё подвернувшееся в пределах обзора: высоковольтные динамики, палатки с агитпрессой и бюллетенями, установщиков, пытавшихся спасти всё указанное. Творился хаос. Работников в спецовках замордовали до белого каления: прыгая ботинками в живот. Какой-то оголтелый зверёныш, раздавал носком по черепу техника. От расквашенной головы, потекло что-то очень напоминавшее кровь…

Слишком много убийств на сегодня. Мне стало плохо. Солнце разогрело и так взбаламученную голову и я ринулся в сторону светофоров. Рядом улёпётывали девчонки в пляжных нарядах, и дед с перебинтованной ногой, резво скакавший на костылях, как кузнечик.

Убежать я не успел или точнее мне не дали. Скорость маленькая, с отдышкой, поэтому малолетки меня догнали в два счёта, узрев нужную цель. Я ещё имел глупость обернуться, слыша стук башмаков по камню, и тут же получил кулаком в скулу. В башке запели сладкоголосые птички. Несуразно взмахнув руками, я как выступая на манеже, подпрыгнул и отскочил на пару метров.

А следующую пиздюлю я успел задавить в зародыше, перехватив кулак cо стальной линией кастета на костяшках и пнул налётчика ногой в щиколотку. Чернокожий или может быть мулат, оскалил идеально белые зубы и взвыл. Не строя героя, я снова попробовал убежать, но тут уже меня завалили человека четыре. Пошла экзекуция, где меня мочили всем скопом; тело вертелось юлой, я чувствовал себя загнанным зверем:

– Сволочи, хоть по почкам не бейте! – стоная я извергал нечленораздельные звуки, только усилив избиение. Мало того, я ещё и добавил остроты смеющимся апологетам борьбы со злом. Как же, дегенерат, просить о чём-то вздумал! Именно так они размышляли.

Когда внутренние органы писали прошение об отставке, и я захлёбывался солёным привкусом крови, через туманную копирку мозгов пропустилась такая новость. Не бьют, всё закончилось. Подняв голову, я мутными глазами увидел опустевшую и уничтоженную площадь, будто попавшую под обстрел бомбардировщиков. Или ядерный выстрел, на худой конец. И только вдалеке утихало многоголосье:

– Бежим, легавые!

Надо мной нависла тень, и чей-то учтивый голос поинтересовался:

– Любезный, вы целы?

Я принял предложенную ладонь и поднялся, тупо уставившись в форму, с вышитыми золотым буквами «Патрульный». Всего числом их было около десятка, со служебными собаками, кобурами с пистолетами и прочей амуницией. Старший по званию, предложивший мне встать, критически оглядывал меня с причитаниями:

– Да уж, потрепали они тебя, сынок. Будешь выдвигать обвинения или лучше пойдёшь домой и примешь душ?

В горле сидели одни ругательства и обида. Представляя, как выгляжу, в изорванной и грязной рубахе, с фонарями под обоими глазам и потёках крови, я мрачно улыбнулся:

– Спасибо за помощь. Идите лучше преступников ловите, как вам положено.

Старшой, следуя условному рефлексу, козырнул и отрекомендовался:

– Тем и занимаемся, гражданин. С вашей стороны нет никаких претензий к нападавшим? Нет? Ну тогда это не наше дело. Всего доброго.

Я остался в гордом одиночестве и затоптался на месте, теперь уже жалея, что не попросил воды. У одного из ппсников, фляга болталась прямо на шее. Осмотрев своё тело, я обнаружил, что ни гематом, ни переломов нет. Ссадин куча. Синяков и тому подобных атрибутов масса, как при падении с игровой горки в детстве.

Как выяснилось, избиение по большей части разыгралось в моём напуганном воображении, чем в реальности. А мне уж показалось, что они меня мордовали до полусмерти. Морду конечно расквасили, но до свадьбы – заживёт. Мысль о свадьбе меня натолкнула на воспоминание о затворённом шкафу с телом в спальне, так что мои ноги заплелись, когда я стал передвигаться по направлению к дому. Нет, и ещё раз нет! Домой я не пойду! Переоденусь и забинтуюсь в другом месте. Квартира пусть попустует без моей персоналии.

Движение на трассе остановилось. Водители повылезали с транспорта, судача о последних новостях, светофор беспомощно мигал брошенному транспорту. На меня, похожего на вылезшего из могилы покойника – как то странно косились. Нашёлся весельчак, который пробибикал вслед. А унижения не заканчивались: перейдя через дорогу, в ноздри ударил заманчивый запах курицы-гриль, шипящей на вертеле. Стоило мне взглянуть на раскрашенное окошко торгового фургона, как живот взбрыкнул и содержимое моего желудка попёрло наружу.

Поперёк улицы, рисовался подстриженный муниципальными служащими газон, блестящий и в самом соку. Над цветочками поднимался жестяной щиток на ножке с надписью: «Не топтать.» Я совершил прямо обратное и потопал через него в глубину дворов, прикрывая ладонями рот. Там я нашёл игральную площадку с песочницей и опорожнился. Торопливо всё делал, без расстановочки… боялся что понабегут малыши с мамашами. На сей раз мне повезло, и я ограничился только строгим выговором самому себе.

Спешно закопав испражнения, я пополз к панельной многоэтажке, ничем не выделявшийся на фоне остальных. Перед глазами мелькали палисадники, трансформаторные будки, линии электропередачи… их отсчёт мог длиться часами и днями. Я видел всё то, что отталкивало Карну, о чём он заявляла мне чуть ли не каждый новый день. О том в каких трущобах мы живём, и насколько уже пришла пора сваливать в призрачное место под солнцем. До памятных событий, я даже думал взять у шефа отпуск, чтобы свозить девушку заграницу – дать насладиться и набраться сладких ощущений. Выгорело.

А кости болят… эти отморозки меня сильно избили. Глаза подались кровавой мутью, и я начал терять сознание. Мне очень некстати по маршруту попался грязный мусорный ящик. Разминуться с ним не получилось, я и так шёл, будто направляемый путеводной звездой или транспортным навигатором. Я задел его плечом и мусорный ящик на колёсах, ещё разгруженный, покатился восвояси. Еле устояв на ногах, я выслушал гневную тираду женщины с пластиковыми пакетами. Направлялась она судя по всему из супермаркета и напустила на себя самый разгневанный вид, как и любая хозяйка, не терпящая бардака:

– С утра налакался, скотина! Кто за тебя будет под ноги смотреть? Расплодилось бомжей и алкашей этих!

Отмахнувшись от поливаемых с брандспойт «комплиментов», я наперерез кинулся к ближайшему подъезду. Вроде он. Четвёртая парадная на кодовом замке. А нет, уже домофон поставили. В голове у меня была полная околесица, и я не мог попросить нужную мысль прийти мне на помощь. Какой мне нужен номер квартиры?

– Что?! Домой попасть не можешь? – Давешняя знакомая по ходу дела оказалась жительницей этого дома. Вот это незадача! Со смесью брезгливости и отвращения, она рассматривала моё разукрашенное после избиения лица, разодранную штанину и пыльные туфли. Похоже, она предположила, что я беспризорник, собравшийся зайти в подъезд с целью устроения какой-то каверзы. Здесь я поспешил её разуверить:

– Гражданка, откройте двери. По этому местожительству проживают друзья моей семьи.