На Юпитере - Эндо Биндер Страница 9

– Глядите, Европа затмевает Юпитер! Это всё равно что муха, пытающаяся заслонить собой слона!

Вскоре после этого Ио, двигаясь по своей орбите, оказалась позади Юпитера, что правильнее называть не затмением, а покрытием. Это было особенно интересно, потому что огромная конусообразная тень Юпитера пролегала под углом к нам, ведь Солнце находилось сбоку. Поэтому Ио, хотя и была еще далеко от края диска Юпитера, попала в его полутень и стала тускло-медной.

Затем она погрузилась в настоящую тень и стала едва различимой. Наконец, словно смирившись, она заползла за диск Юпитера. Через несколько часов она выскочила с другой стороны во всем своем блеске, словно проворная мышка.

Ну как вам такое зрелище в нашем небе за один день? Но это еще не все!

Два маленьких внешних спутника перекрыли друг друга – нам показалось, будто они столкнулись или прошли один сквозь другой. Затем девятый внешний спутник, обладающий ретроградной орбитой, пронесся в обратном направлении по небу и мимоходом затмил Солнце.

Восьмой спутник, тоже ретроградный, имел две фазы. Одну – полуфазу от бокового света Юпитера, другую – в виде серпа от солнечного света с противоположной стороны. Обе фазы были отчетливо различимы в наш телескоп. У земной Луны, конечно, тоже бывают «земные фазы», но они слишком слабы, чтобы соперничать с мощными фазами солнечного света. Здесь же сияние Юпитера достаточно сильно, чтобы соперничать с более слабым, удаленным Солнцем.

Наконец, когда Солнце зашло, тень самого Ганимеда прочертила дугу по лику Юпитера в виде черного пятна. Это явление видели с Земли в телескопы. Но вы даже представить себе не можете все великолепие этого зрелища вблизи – как это пятно, колыхаясь и словно танцуя, скользит по разноцветным атмосферным полосам Юпитера.

Всё это походило на шоу в планетарии, но с особым, присущим лишь реальности размахом.

Тот день был особенно богат небесными проделками четырнадцати лун Юпитера. И все же, у нас ежедневно случается как минимум одно затмение, покрытие, транзит или что-то в этом роде. К настоящему времени мы почти перестали обращать на них внимание. Как же быстро привычка притупляет восприятие!

Вот любопытный факт. Четырнадцатый и самый дальний спутник Юпитера находится на расстоянии двадцати девяти миллионов миль – так далеко, что отсюда он невидим невооруженным глазом! Маркерс обнаружил его только с помощью телескопа. Без этого прибора упомянутая луна кажется всего лишь слабой звездой восьмой величины.

Привет, Третья Марсианская Экспедиция! Вы, вероятно, подумаете, что ваш вид на две луны – ничто по сравнению с нашими четырнадцатью. Но подумайте обо всех тех людях на Земле, которым никогда не будет дано увидеть больше одной!

ГЛАВА VI. Сверхэволюция

Сто шестьдесят пятый день.

Периодический приливный муссон, вызванный страшным гравитационным притяжением Юпитера, сегодня утром проломил часть восточной стены нашего ледяного дома. Никто не пострадал, хотя зазубренная ледяная глыба с грохотом рухнула буквально в дюйме от Линга. Как только шторм утих, Этвелл тут же отправил нас на ремонт. При местной слабой гравитации мы можем работать весь день напролет и совсем не уставать. Завтра мы закончим починку.

Расскажу, чем занимались члены команды за последние два месяца. Хэллоуэй уже все ногти изгрыз в досаде из-за того, что никак не может найти в окрестностях нашей базы пирамиду. Он уходил в разведывательные вылазки на триста миль в четырех разных направлениях – безрезультатно. Он утверждает, что если найдет хотя бы одну, то непременно разгадает тайну марсианских пирамид. Время от времени он изучает фотографии Каллисто, сделанные Парлетти, – на них пирамида видна лишь как крошечное пятнышко, но это мало помогает.

Тарней и Линг, действуя сообща, взяли немного местного «термоса» – растения, что растёт здесь повсеместно, – и получили с его помощью пар. Они спрессовали «термос» в цилиндр с водяным клапаном, и тепло, выделяемое этими удивительными растениями, создало необходимое давление. Что еще более практично, они направили этот пар в небольшой электрогенератор и провели в ледяной дом электричество. Теперь у нас здесь все удобства, как дома!

Фон Целл, как в свое время на Меркурии, составляет карту всех местных металлических руд. Он обнаружил богатое месторождение бериллиевой руды в виде сульфида; если начать его разработку, любой земной концерн сказочно разбогатеет. Мы иногда задаемся вопросом, как Земля будет решать проблему рудных концессий на других планетах, когда исследовательская фаза перейдет в коммерческую.

Парлетти и Маркерс могут много чего рассказать о Юпитере. Скоро я доберусь и до этого.

И самое главное – Суинертон и его теория сверхэволюции. Именно этот термин он применил к жизни здесь, на Ганимеде. Его теория заключается в том, что в этой суровой, безжалостной среде Природе пришлось невероятно ускорить эволюцию, чтобы вообще дать жизни шанс на выживание.

Карсен, между прочим, оказалась не только превосходным поваром и хозяйкой, но и умелым оператором репортажной съёмки. Она привезла с собой одну из тех новых объемно-цветных камер и теперь тщательно документирует нашу деятельность. Она сама проявляет пленку и уже продемонстрировала нам множество первоклассных снимков. На одном из них мы все стоим с разинутыми ртами, уставившись в небо, где происходят сразу два затмения. Этот кадр лучше чего бы то ни было доказывает, насколько потрясающе выглядят подобные зрелища в системе с множеством лун.

Кроме того, ей случайно удалось снять уморительный кадр: фон Целл скользит на льду на собственном седалище, полностью утратив всякое достоинство. Фон Целл требует уничтожить негатив, но Карсен его спрятала. Чтобы завладеть им, фон Целл даже предложил мыть посуду целую неделю подряд!

Однако трудно оставаться беззаботными, зная, что над нами нависло. Сверхэволюция Суинертона может принести нам гибель…

Спасибо за ваши музыкальные трансляции, Земля, благодаря которым наш дом кажется ближе, чем на самом деле, – в 500 миллионах миль от нас.

Но вернемся к сути дела.

Суинертон в последние два месяца тщательно изучал свою загадку. После длительных наблюдений за животным миром он пришел к ошеломляющему выводу: здесь ни один вид не существует дольше одного поколения. Он мутирует в другую форму или сразу в несколько форм, большинство из которых мгновенно вымирает. Немногие выжившие, балансируя на волосок от гибели, мутируют снова.

Иными словами, Природа отчаянно пытается создать виды, способные здесь процветать, – и пока безуспешно. Мы не можем вспомнить ни одного земного вида, сумевшего бы здесь просто выжить, не говоря уже о том, чтобы процветать; не спаслись бы ни пингвины,