Владимир Алько - Второе пришествие инженера Гарина Страница 94

Зоя пожелала сойти в каюту. Два чеха-охранника взяли ее в окружение, несколько поодаль и впереди – Валантен: он только незадолго до отправления судна прибыл в Неаполь, более возбужденный, чем счастливый, с осознанием необычности своей миссии. Подобно стежку пряжи, он вошел в некую богатую, фантастическую ткань жизни, почитая это даром Девы Марии (которой в тайне молился). Зою он также боготворил. Она же в продолжении всего рейса, так и не соизволила больше подняться на палубу. Еду, прохладительные напитки приносил в каюту Валантен. Он же делил с охраной и пост наблюдения, в длинных проходах коридоров, меняя друг друга каждые два часа.

Так прошли день и ночь; раннее утро застало их ввиду земли. Это и был пункт назначения – Триполи: административный центр Ливийской джамахерии, с года 1915 находящейся под протекторатом Италии. Здесь (по инструкции Гарина) предстояло купить или взять в аренду несколько грузовых машин, набрать дополнительно людей для несения охранной службы и технических работ; запастись необходимым количеством продовольствия, топлива, медикаментов, несложными (пока) механизмами, толовыми шашками, шанцевым и крепежным инструментом, палатками и спальными мешками, – впрочем, лист-перечень: как, что и в каком количестве – был длинен, и Зое еще предстояло разобраться в этом, предварительно, конечно, наняв технический персонал. Но были бы деньги… Целью же высадки этой экспедиции должен был стать базовый лагерь Мыщеловского, не видевший пополнения уже более двух месяцев. Вся исполнительная власть и ответственность возлагались на хрупкие плечи (в 18-летнем возрасте – прима-балерина Мариинского театра) мадам Ламоль – надежды Гарина.

Сам же он готовился к другим делам.

*** 102 ***

Да, все мог знать только Гарин.

Опять, как и семь лет тому назад, он начал свое новое предприятие с деньгами Роллинга, но лишь с той разницей, что отлично сознавал, – этих средств не хватит ему и на четверть намеченного. Предвидя это, еще в середине лета, для некоторой сейсморазведки южной оконечности Африки, был заслан Радлов, и в этих же целях на верфях Харланд энд Вольф, в Англии, модернизировался почтовый пакетбот, водоизмещением 4582 тонн, совершающий до этого рейсы между Ливерпулем и западным побережьем Южной Африки. Корабль с романтическим названием «Саале». Но все по порядку.

Вновь, как и семь лет назад, Гарин носился из одного конца Европы в другой, заключал договоры, совершал сделки, нанимал техников, рабочих, арендовал целые производства и цеха. Платил не торгуясь. Так, на заводах Теслы и Шкоды в Чехословакии изготовлялась для него батарея соленоидов для магнитной «ловушки» Рауха, в Базеле (Швейцария) – кожух реактора и охлаждающая установка. На заводах Круппа, в злосчастной Германии, вытачивалась из цельного куска шамонита детонационная камера, или «расстрельная машина» Гарина; там же – в орудийных цехах – изготовлялась маятниковая система подвески и особое кресло-постель, о чем речь пойдет ниже. В Норвегии для Гарина сжижали азот, в Польше рафинировали каменноугольные смолы, цедили шеллак, в Голландии, в местечке… (вблизи береговой зоны), в одном из переоборудованных электролитических цехов и при личном участии Гарина или его доверенных лиц, шло производство илема. В целях сокрытия одного из побочных эффектов этого продукта – сверхмощного электростатического поля – илем вырабатывался небольшими зарядами, чтобы, уже отдельно складируя их в пустынных, полудиких районах Северной Шотландии, сгустить вещество на передвижных компрессорных установках и закачать в толстостенные, стальные резервуары. Наконец, в самой Англии, – ну да, разумеется, реактор монтировался непосредственно уже на судне; туда же загружались и батареи уплотненного илема. В целях особого рода аффектации корабль переделывался самым решительным и камуфляжным образом.

На баке и на юте судна устанавливались решетчатые, ребристые конструкции, напоминающие собой сферические радиоантенны. Пространство между капитанским мостиком и световым люком машинного отделения было заставлено круглой башенкой с меридиональной щелью, в прорезе которой поблескивал настоящий линзовый телескоп средней разрешающей способности. Одна каюта была отдана под эхолокационную установку. Другие, с позволения сказать, научные приборы: вариометры, гальванометры, манометры (все для замера неизвестно чего, – степени наивности инспектирующих лиц) были навешаны в проходах палубного пространства, занимали целые приборные доски там и сям… с одной, единственно на них возложенной задачей – быть на виду и застить взор. Кому? Вопрос был открытым, пока «Саале» не получила статус океанографического судна, не прошла регистрации и не подверглась первому таможенному досмотру: формальному, надо сказать, ввиду каботажного характера плавания судна вдоль атлантического побережья южной оконечности Европы и Южной Африки. Две паротурбинные установки, суммарной мощностью 11 тысяч лошадиных сил, сообщали кораблю скорость до 22 узлов. Снятия лишнего такелажа и совмещение морских специальностей позволили значительно уменьшить количество членов экипажа (и в этом также был заинтересован Гарин). Но сердце его предприятия – боевая модель реактора с механизмом маятниковой подвески и фиксацией угла атаки – было упрятано в самой глубине трюма и снабжено дополнительным (маскирующим) кожухом; что вполне могло сойти за любую выдумку, какую мог внушить словоохотливый физик людям, далеким от науки.

В третьей декаде ноября из порта Ливерпуль вышло научно-географическое исследовательское судно «Саале», маневрируя в нейтральных водах, миновало скалу-крепость Гибралтар, и, придерживаясь двухсотмильной береговой зоны, взяло направление Южного полушария, или, если быть точнее – имея пунктом назначения Порт-Ноллот, западного, атлантического побережья ЮАР.

Под штурманской рубкой – двумя палубами ниже, располагалось нечто напоминающее московский Царь-колокол, в оплетке проводов, гибких металлизированных шлангах. Становая плита в несколько тонн, была вделана в систему маятниковой подвески, что позволяло при умеренной бортовой качке держать выверенный угол атаки гравитационным лучом. Идущие полукругом блестящие серповидные направляющие придавали сооружению вид гигантской морской астролябии – прибора, служащего для определения азимута по звездам. Время от времени основание установки пронзала мелкая дрожь, – работал повышающий трансформатор, подзаряжающий батарею электролитических конденсаторов. Через две переборки отсюда лоснились черные тушки, – запасы илема, загнанного в цилиндры под огромным давлением. Но даже так спрессованного запаса едва хватало на один сверхуплотненный пакет илема в магнитной «ловушке» Рауха. Во всяком случае, на один «залп» Гарин рассчитывал. Только будет ли это достаточно для его целей? Беспокоили его и результаты изысканий Радлова: отыщет ли он «слабинку» в литосфере земной коры, в нужном ему районе, – куда можно будет направить упреждающий удар?