Роман Глушков - Аварийная команда Страница 98

– А блюстители? – спросил Хриплый.

– Блюстители подчинятся новому Держателю – тому, кто займет место этого ничтожества. То есть мне!

– То есть как это – тебе?! – изумился я, осознав, что адаптер не шутит. – Позволь-ка, мы, кажется, так не договаривались!

– А кто еще из нас может справиться с обязанностями Держателя? – уже с нескрываемым раздражением поинтересовался Рип. – Может быть, ты? Или ты, Архип?.. Кто из вас, шатунов, досконально разбирается в чемпионских законах и устройстве Ядра? Если есть таковые, дерзайте, я не против. Только хочу напомнить, что вы пришли сюда возродить Трудный Мир и вернуться обратно, к своей привычной жизни, семьям, делам… Или я что-то путаю?

– Вы ничего не путаете, уважаемый, – ответил дядя Пантелей. Пока он двигался по лестнице наравне с нами, но я сомневался, что старик продержится молодцом до конца пути. – Поэтому поступайте так, как считаете нужным. Рано или поздно, но мы должны вернуться домой. И вы обязаны помочь нам в этом, раз уж Держатель Пуп отвернулся от нас.

– О горе вам, безумцы! – снова вклинился в наш разговор стреноженый заложник. – Как вы не понимаете, что стоит только мне покинуть Источник, как разразится чудовищная катастрофа! Этот мир создан из моего Света! И едва он станет прежним – таким, каким был до нашего появления здесь, – и Ядро, и Проекционный Спектр исчезнут! Миллиарды шатунов из тысяч Проекций хлынут к Источнику, и никто, даже новый Держатель, их не остановит. У вас не будет ни времени, ни опыта, чтобы противодействовать столь массированному вторжению!

– Ерунда! – ничуть не смутился Рип. – Ты сам выдумал эту сказку, чтобы пугать своих врагов и завистников. Ничего никуда не исчезнет, все останется на своих местах. Вряд ли ты построил бы свой грандиозный мир таким зыбким. А что, если бы в Источнике внезапно случился сбой и ты оказался временно недееспособен? Маленькая неприятность – и весь результат огромного труда насмарку? Нет, Держатель, я не настолько глуп, чтобы верить в твои страшные истории… И кто тебе вообще разрешал меня перебивать?

– А вдруг он все-таки говорит правду? – робко предположил Тумаков.

– Даже будь это так, что нам терять? – резонно заметил адаптер. – Пуп вам не поможет, а я – помогу. А если катастрофа все же случится, мы с вами окажемся в абсолютно одинаковом положении. И тогда судьба Вселенной будет зависеть от того, кто из нас первым нырнет в Источник. Каковы перспективы, а? Будоражит кровь?

– Да уж… – Я поскреб затылок. – Ну а каковы наши шансы, когда за восстановление Трудного Мира возьмешься ты? Бывшие земляне теперь разбросаны по всему Спектру. Как ты собираешься разыскивать этих шатунов и сгонять их вместе? Из всего того, что ты поведал нам о Ядре и Держателе, понятно, что Пуп никогда не занимался раньше подобной работой. Стало быть, технологии для этого не существует, и не факт, что тебе удастся в скором времени ее создать.

– Я и впрямь много чего успел вам рассказать, – согласился Рип, перебросив «авоську» на другое плечо. – Но кое о чем и умолчал. Просто, знаете, не хотелось раскрывать вам раньше времени такие подробности. Ведь вы так сильно привязаны к своим родственникам, что могли бы превратно истолковать мои слова, расстроиться, а вам и без того потрясений хватало… В общем, с возрождением Проекции все может обстоять намного проще. Совсем необязательно сгонять к Концептору именно тех шатунов, которые представляют собой прежнее человечество. Для этого подойдет любая адекватная по количеству группа обитателей этой Вселенной.

– Что вы такое говорите! – воскликнул в недоумении дядя Пантелей. – Это как же, разрешите спросить, моими близкими вдруг могут оказаться совершенно посторонние люди… тьфу ты – шатуны? Неужели я не сумею раскрыть подмену?

– Не сумеешь, Пантелей, поверь мне, – уверенно ответил адаптер, – поскольку эти шатуны и будут твоими настоящими родственниками. Равно как и тобой может стать абсолютно любой из шатунов. Все мы обретаем индивидуальность только в своих привычных мирах: вы – в Трудном, чемпионы – в Ядре. Вне наших миров мы – лишь идентичные безликие существа, напрочь лишенные того, что вы подразумеваете под понятием «личность».

– Вздор! – бросил Иваныч, упрямо не желающий смиряться с такой неудобоваримой истиной.

– …Концептор делает вас теми, кто вы есть, – продолжал Рип, не обращая внимания на недовольство старика. – Вся ваша динамически меняющаяся каждый миг Вселенная заключена в этом артефакте. Сейчас жизнь в ней, фигурально выражаясь, застыла без движения. Соберите вокруг Концептора необходимое количество шатунов, направьте на него энергию Рефлектора, и Трудный Мир заживет дальше, своим чередом. Образы близких вам людей, друзей, знакомых окажутся спроецированы на произвольно взятых шатунов – точно так же, как это случалось и прежде.

– А если шатунов соберется больше, чем необходимо? Или, наоборот, меньше? – полюбопытствовал Паша.

– Тогда на Земле в скором времени случится небывалый всплеск рождаемости. Или же разразится очередная глобальная катастрофа. Ничего такого, с чем бы человечество еще не сталкивалось.

– Действительно, как все по-чемпионски элементарно, – мрачно заметила Агата. – Плюс-минус миллион жизней – допустимая погрешность… А мы все гадали, почему наш Бог был порой такой жестокий и несправедливый. Оказалось, что он нас просто не любил. Но лично я его понимаю: раскрась-ка на конвейере миллиард безликих кукол и посмотри, сколько любви у тебя к ним останется…

Дабы не омрачать себе и без того дерьмовое настроение, я старался глядеть только вперед. Частое запрокидывание головы в надежде узреть наконец Источник отнимало лишние силы и ничем эту надежду пока не подкрепляло. Терять драгоценные секунды на то, чтобы останавливаться и прислушиваться к погоне, тоже являлось необязательным: блюстителям все равно не удалось бы настигнуть нас беззвучно. Мы и так двигались на пределе возможностей и не могли ни задержать преследователей, ни оторваться от них. Наши преимущества заключались в отыгранной на старте форе и узости лестницы, по которой блюстители не могли передвигаться с той же скоростью, что по открытой местности. Но, учитывая обилие неблагоприятных факторов, толку от тех преимуществ практически не было.

Близость Источника наделила нас прямо-таки нечеловеческой выносливостью. Но этот щедрый дар без остатка тратился нами на то, чтобы только не рухнуть от изнеможения. В Трудном Мире от такой пробежки я и бодряк-прапорщик полностью выдохлись бы минут за пять, а наши товарищи – и того раньше. Однако с момента, как мы начали восхождение, миновало больше часа, а наш дружный коллектив продолжал оставаться на ногах, пусть при этом и подрастерял былую прыть.