Александр Лукьянов - Чёрная пешка Страница 98

-Значит, чем успешнее карьера...

-Тем более тебя обихаживают контрразведчики. - подтвердил Гурон, -А теперь изложи-ка легенду, хочу проверить.

-Мне сорок пять, - скучно начал Всеслав, - родился в Столице Государства Неизвестных Отцов, детство прошло в Северо-Восточном Пригороде. Отец - шофер, погиб в автокатастрофе, когда мне было три года, его совершенно не помню. Мать - зоотехник в государственном хозяйстве №67, умерла двадцать лет назад. Никаких родственников больше нет. Окончил сначала восьмилетнюю, затем среднюю школу, поступил на обществоведческо-педагогический факультет университета. Учился отлично, за что сначала был поощрен отменой оплаты за учебу - потом стипендией. Разведен. Не судим. Не...

Комментарий Сяо Жень:

Вот еще один "сучок в полу", о который мне пришлось споткнуться, исследуя эту тему. Почему-то в архивах секции "Саракш" среди огромной груды всякого рода материалов нашлось совсем мало того, что помогло бы понять, как именно происходила легализация моего деда в Хонти. Полагаю, это объясняется тем, что, благодаря умелой поддержке Абалкина-Гурона все произошло как нельзя лучше. То есть вообще без осложнений. Кроме того, хонтийский эпизод в операции "Штаб" рассматривался всего лишь как подножка для решающего прыжка в Империю и хранение информации в архивах просто сочли лишним.

В.Лунин изобразил беженца, которые в то время тысячами пересекали границы Дела Хонтийского Народоправия. Основную их массу хонтийцы отправляли в специально организованные "Поселки труда и жизни". Но по ходатайству Гурона, "случайно познакомившегося с незаурядным школьным преподавателем-иммигрантом", для Лунина сделали исключение. Ему разрешили перебраться в уездный город, где секретарствовал Гурон, поселили в микроскопической комнатушке общежития и устроили канцеляристом-делопроизводителем в тамошнее отделение губернского института усовершенствования учителей.

Несколько месяцев он старательно и пунктуально выполнял свои новые обязанности. Дисциплинированно отмечался в управлении надзора за иммигрантами. Усердно готовил необходимые бумаги для принятия хонтийского гражданства и процедуры натурализации. Абсолютно ни в чем предосудительном замечен не был. Работал за четверых, как в институте, так и - "в дни общенародного трудового энтузиазма" - на овощехранилищах и разборке руин. Жил на более чем скромные жалование и продовольственный паек. Неудовольствия своим положением не изъявлял. Им были довольны.

С Гуроном за это время он виделся мельком и всего дважды. Еще раз отмечу, что дружбы между прогрессорами не возникло. Прошлое знакомство они помнили, но не вспоминали. Действовали весьма слаженно, но их отношения не выходили за рамки тесного взаимодействия коллег, выполняющих общую задачу. При этом Всеслав сразу же согласился с ролью ведомого, охотно признав, что товарищ, хотя и младше, тем не менее, превосходит его и по оперативным качествам, и по практическим навыкам.

В марте 2170 г. Гурон в очередной раз посетил салон гаданий и предсказаний. Гадалка сообщила, что его переброска в Империю подготовлена. Ее доверенное лицо, опытный проводник "Ходуля" ожидает распоряжений. Гурон напомнил, что хочет познакомить прорицательницу с человеком, который, по его мнению, вполне мог бы составить ему компанию. Пророчица тут же протянула Гурону пригласительный билет.

Саракш

Хонти. Город Ур-Иль,

Ул. губернатора Попользюко № 13,

Салон "Озарение"

5-й час, 3 дня месяца Фиалок, 9590 год от Озарения

Всеслав полулежал в удобном кресле белого дерева с мягкими плюшевыми подушками. Он без всякого труда подавил действие неизвестного снотворного, за полчаса до этого выпитого из хрустального кубка гадалки. Но сейчас притворялся засыпающим. На его голове красовалась нелепая позолоченная корона, в ободке которой Всеслав сразу же почувствовал встроенные мнемодатчики, очень похожие на сенсоры ментоскопа, однако все же другие.

Кожей Всеслав ощутил, как рядом с ним бесшумно возникла хозяйка салона. Она вкрадчиво прошептала:

-Как вы себя чувствуете, сударь мой?

Гость мерно сопел.

Гадалка удовлетворенно кивнула и принялась проворно присоединять проводки к короне. Щелкнуло. Тихо загудело. Судя по звукам, в резном сундуке, украшенном мистическими изображениями были спрятаны ментоскоп и вычислитель. Всеслав расслабился и приступил к процедуре самогипноза. Началось состязание психики землянина и саракшианской техники.

...Мишка, пыхтя, читал, время от времени иронически хмыкал: "Ну и университет". Вдруг он насторожился и поднял потертый нос к потолку. В маленьких стеклянных глазках мелькнуло беспокойство:

-Слава, осторожно!

Всеслав поднял голову и вздрогнул. Световые панели колыхались, наливались тяжестью и металлическим блеском. Потом из них мягко вывалились ртутно переливающиеся щупальца. Они ожили, колыхнулись и потянулись, вслепую ощупывая пространство. Щупальца были незрячими и в то же время очень чуткими, неразумными и одновременно целеустремленными. Зеркальные отростки искали Всеслава и Мишку и стремились узнать о них как можно больше. Отталкивать их было нельзя, но и раскрываться полностью тоже никак не следовало. Мишка повел лапкой, комната тут же раскрасилась в три цвета. Щупальца следовало допустить в белые участки. Пусть там удовлетворяют свое любопытство. Их проникновение в лимонные секторы требовалось ограничить. А вот на темно-пепельных участках отросткам вообще было нечего делать ни под каким видом.

Началась игра. Блестящее щупальце плавно изогнулось и устремилось к белому стулу.

-Любишь сладкое? - спросило оно голосом, от которого во рту появился отвратительный вкус меди.

-Нет! -тут же ответил Всеслав. Щупальце проглотило ответ, обволокло его и потянуло под потолок. Следующее свалилось на белую поверхность стола. Мишка одобрительно кивнул.

-У тебя была мать? - тембр голоса был столь же мертвенным.

-Да.

Новый отросток достиг пола и зазмеился по направлению к желтому торшеру. Всеслав оттолкнул его ногой.

-Ты доверяешь нам?

-Не знаю. -отрезал Всеслав.

-Ты доверяешь нам? Ты доверяешь нам? Доверяешь нам? Доверяешь? Доверяешь?

-Не знаю. Не знаю!

Щупальце задрожало и медленно ушло вверх. Мишка встревожено завозился и указал на зеркальный сталактит, медленно сваливающийся на серый диванчик в углу.

-Кто ты?- прозвучал вопрос.