Игорь Чужин - Странник. Трилогия Страница 113

Как я и ожидал, Торвин показался на дороге еще засветло в сопровождении трех охранников. Бойцы были опытные, в хорошей броне и явно побывавшие не в одной переделке. Похоже, я Торвина недооценил, он оказался очень осторожным и всем отрядом через камнную россыпь не пошел. Двое бойцов перешли на другую сторону осыпи и заняли оборону под деревьями: один — с обнаженным мечом, другой — с луком в руках, и только затем по камням двинулся Торвин, прикрываемый со спины последним охранником. Такая диспозиция была идеальной в обычной ситуации, но только не против меня. Я прыжком взлетел на валун, за которым до этого прятался, и время замедлило свой бег.

Первая стрела с мифриловым наконечником вошла в переносицу лучника, вторая пришпилила его к стволу дерева. Реакция последнего охранника была молниеносной, он даже успел повернуться на пол-оборота ко мне и открыл спину Торвина. Стрела воткнулась в правую ногу предателя прямо на сгибе колена, и он рухнул на камни. Четвертй выстрел пробил шею последнему бойцу Торвина. Адреналиновый допинг закончился, и время вернулось к обычному течению.

Из кустов на той стороне осыпи выскочил Первый и для страховки добил дубиной уже мертвых охранников. На камнях хрипел, умирая, охранник со стрелой в шее. Я, не останавливаясь, прошел мимо него к пытающемуся уползти в лес старому наемнику.

— Кто ты? Не убивай меня! — хрипел Торвин. — Я заплачу за свою жизнь втрое больше твоего хозяина. Нет, я заплачу сколько ты захочешь! У меня есть деньги!

Удар ногой в зубы прекратил словесный понос предателя. Торвин потерял сознание и затих на камнях. Снова меня окружали одни трупы. Я не оговорился, Торвин для меня давно был покойником.

Недалеко в лесу уже была выкопана яма, в которой и упокоились охранники предателя. Мы с шаком обыскали их тела и, не найдя ничего магического, забросали могилу землей и укрыли дерном от посторонних глаз. В этой же яме мы похоронили и седла с лошадей, оставшихся без седоков, а затем Тузик отогнал их подальше в лес и загрыз.

Чтобы предатель не издох раньше времени, я усыпил его и перевязал рану тряпкой. Потом мы упаковали Торвина, как тюк с товаром, и выехали окружным путем на дорогу. Тузик догнал нас только возле усадьбы, по безобидному виду дворняги не было заметно, что совсем недавно он рвал клыками живую плоть. Первый снял с лошади упакованного Торвина и отнес в подвал, оставив рядом Тузика сторожить предателя. Настроение после успешо проведенной операции у меня было отличное, и я весь вечер шутил с Арделией и Молли. После ужина наша троица, прихватив с собой Торвина, ушла в подземелье.

* * *

Я сидел в пыточной камере бункера и смотрел на прикованного к стене предателя, которого совсем недавно считал лучшим другом. Торвин находился без сознания, но приводить его в чувство я не торопился, слишком много злобы и ненависти скопилось в душе. Где-то мне попадалась фраза, что «месть — это блюдо, которое подают холодным», вот я и дожидался, когда в голове прояснится.

За прошедшие пару часов во мне что-то переменилось, пришло понимание того, что меня затягивает бытовуха и цели, к которым я стремился в начале своего пути на Геоне, незаметно стали подменяться простым желанием сытно поесть и мягко поспать. Из Ингара, «рыцаря без страха и упрека», я превратился в Валлина Бартолина, заурядного кузнеца в заштатном Шателье. Что ждало меня впереди? Пивное пузо и продажные женщины, которых будет тошнить от моей рожи? Полуграмотные друзья, от которых я буду скрывать свое прошлое и врать, врать, врать?

Лежащий у стены пленник являлся не простым объектом мести или куском мяса на шашлык. Цепями было сковано доказательство того, что я уже давно не Игорь Столяров, сисадмин из Москвы, дожидающийся окончания рабочего дня, чтобы пойти пить пиво в спортивный бар, а глава клана, за которым жизни сотен людей, для которых я, возможно, последняя надежда. Смерть предателя не должна оказаться простым удовлетворением моей личной жажды мести, а обязана стать возмездием воину клана за предательство, за нарушение присяги на верность. Все должно произойти по закону, с предъявлением обвинения, допросом и возможностью оправдаться у подсудимого. Торвин обязан понять, что его не просто прирежут между делом, а осудят и казнят за преступление, и чем непонятнее и зловеще все будет выглядеть, тем лучше.

«Ну что же, готовься, сучонок, будет тебе суд по законам жанра. Еще сто раз пожалеешь о том, что развел меня, как лоха. Ты еще не знаешь, какие шоу устраивают на Земле в двадцатом веке! С подлецами — по-подлому!» — злорадствовал я.

Как ни стараются телевизионные пророки, у которых все интересы находятся в кошельке или ниже пояса, прививать нам свои мысли и образ жизни, но в мире есть вечные ценности, которые выше их животных инстинктов. Есть дружба и верность, желание вырастить детей, любить и быть любимым. Лучше умереть от меча в бою за свои идеалы, чем издохнуть от поноса, обожравшись черной икры. Может, это и звучит слишком напыщенно и противоречит прозе бытия, но любой человек, у которого в голове мыслей больше, чем у амебы, в глубине души понимает это.

Торвин зашевелился и сел, привалившись спиной к стене. Дернув рукой, он зазвенел цепью, и его взгляд принял осмысленное выражение. Мы встретились глазами с предателем.

— Кто ты? Чего ты от меня хочешь? — произнес он, до конца не веря в то, что еще жив.

Фонарь висел на решетке у меня за спиной, и мое лицо находилось в тени.

— А ты не догадываешься? — ответил я, осветив себя снятым со стены фонарем.

— Как я могу тебя узнать, если твое лицо закрыто платком?

— Ах да, извини, совсем забыл, — сказал я, снимая платок. — Так лучше видно?

— Ингар! — выдохнул Торвин и, засучив ногами, попытался отползти в угол, но цепь удержала его.

— Надо же, узнал, а я думал, что очень сильно изменился и мне придется тебя убеждать. Догадываешься, зачем ты здесь?

Торвин кивнул и опустил глаза.

— Тогда приступим. Первый, иди сюда и захвати с собой Тузика! — крикнул я в сторону коридора и встал из-за стола.

В комнату вошел шак в сопровождении малхуса. Причем Тузик вошел в виде оборотня, стоя на задних лапах.

— Поставьте подсудимого на ноги, — приказал я.

Малхус и Первый взяли предателя под руки и, как пушинку, оторвали от пола. Голова Торвина опустилась на грудь.

— Торвин, воин клана «Желтая змея», ты обвиняешься в измене клану, убийстве Риса, воина клана, предательстве главы клана, клевете на главу клана, в попытке убийства главы клана путем объявления вознаграждения за его жизнь, краже имущества, принадлежащего клану. Что ты можешь сказать в свое оправдание? — закончил я обвинительную речь.

Торвин с остекленевшими глазами выслушал обвинения и заговорил.

— Ингар, я не хотел… — начал подсудимый.

— Я для тебя господин судья или ваша честь, ты недостоин называть меня по имени, — прервал я предателя.

— Господин судья, я не хотел убивать Риса, он сам бросился на меня, и я убил его защищаясь.

— Почему Рис бросился на тебя? Не юли и говори только правду, у суда есть способы узнать истину.

Глаза Торвина забегали, но, посмотрев на когти малхуса, впившиеся в его плечо, он вздохнул и ответил:

— Когда я увел караван из пустоши, то направился в Кайтон и стал дожидаться вас, господин судья. Вестей от вас не было, по городу ходили слухи, что в пустоши произошло большое побоище и погибло много народу. Я подумал, что вы погибли, и решил перегнать караван в Шателье. Через три дня я нанял охрану и ушел из Кайтона. В Шателье, чтобы расплатиться с охраной, я был вынужден продать караван. Рис решил, что ему полагается половина денег, и напал на меня, я просто защищался. Господин судья, я хотел отправить деньги на Тереб в замок клана, но из-за боевых действий на острове не сумел этого сделать.

— Торвин, ты врешь, как мелкий воришка, пойманный за руку на базаре. Неужели ты думаешь, что попался случайно и за тобой не охотились и не выяснили все заранее? Ты убил Риса за то, что он противился продаже артефактов из каравана и требовал, чтобы ты выполнил мой приказ. Ты боялся, что о твоем предательстве станет известно Колину или Викане и они тебе отомстят. Если бы мне нужно было просто убить тебя, то ты уже давно кормил бы червей. Где камни Силы, которые ты привез на зарядку к Алою?

— Нет у меня никаких камней Силы, я приехал в Шателье помочь племяннику с кузницей, и только. Откуда у меня камни Силы, они стоят кучу денег, и маги строго следят, чтобы никто к ним не прикасался.

— Надо же, а Алой говорит, что ты привозишь камни к нему для зарядки. Что скажешь по этому поводу?

— Алой врет и оговаривает меня. Эльфам нет веры, тем более изгнанным из рода.