Княгиня пепла. Хранительница проклятых знаний - Юстина Южная Страница 12

— Хм… — услышала я тихий возглас.

И это было все, что ответил мне лорд-князь. Только его глаза, в которых мелькнуло что-то вроде интереса и легкой иронии, сказали мне чуть больше.

— Это мое условие, — сказала я и, развернувшись, зашагала к замку, оставляя его одного у воды.

Глава 10. Свадьба

В день нашей свадьбы пошел снег. Не стеной, конечно, просто редкие первые снежинки закружились в воздухе, словно белые мотыльки.

Процессия, которая двигалась к дольмену, возвышающемуся посреди вересковой пустоши, состояла из меня, жениха, всех Ламбертов, на данный момент присутствовавших на землях клана, а также тех зажиточных лэрдов, которые тоже входили в клан, но носили иные фамилии. Отдельной кучкой шли представители Торнов в лице моих родителей, двух братьев и двух сестер. В одном из братьев я узнала Десмонда — уже взрослый, по местным меркам, заросший черной бородой, но несомненно это был он. Джинни на моей свадьбе не появилась, она числилась замужем за представителем кого-то из соседних кланов и жила довольно далеко от прежней семьи.

Моя встреча с родителями и прочими родичами прошла, как и ожидалось — скомкано и не очень комфортно для обеих сторон. Никто из нас толком не знал, как общаться друг с другом, поэтому отец лишь смущенно похлопал меня по плечу, пробормотав что-то о милости богов, а мать сдержанно обняла, желая счастливой жизни с лордом-князем. Лишь под конец аудиенции что-то ее все-таки «пробило», и Алисия подошла ко мне, с неожиданной лаской погладив по голове и неловко ткнувшись носом в щеку.

— Девочка моя, — прошептала она. — Я так рада… Хвала богам, что вернули тебе разум. Не держи на меня зла, если сможешь. Я знаю свой грех пред тобой и не прошу простить. Но теперь, когда увидела тебя, я больше не хочу оставаться в стороне… Если что-то будет нужно, ты всегда можешь прийти ко мне.

Затем она отстранилась и потянулась к свертку, лежавшему на скамье. Развернув плотную ткань, Алисия вынула оттуда небольшую шкатулку и открыла ее. Внутри на подушке из шерсти лежали три предмета: внушительный серебряный браслет, больше похожий на наруч[1], мешочек с солью и длинный красивый нож с рукоятью из оленьего рога, на которой были вырезаны причудливые узоры, напоминавшие кельтские, такой же орнамент покрывал часть вороненого лезвия и кожаные ножны.

Про браслет и соль я уже знала из объяснений вдовствующей княгини, которая сочла нужным просветить меня насчет свадебного обряда, справедливо полагая, что я ничего о нем не ведаю. Серебряное украшение — это дар невесте высокого рода от ее клана, соль — дар матери, символ того, что теперь ее дочь принимает на себя обязанности хозяйки чужого дома и входит в него не с пустыми руками, а также оберег на удачу.

А нож? Я подняла взгляд на мать, и она верно истолковала его.

— Это подарок для твоего жениха, Ноэль. Я понимала, что у тебя нет ни времени ни возможности найти достойный дар для лорда-князя или сделать его своими руками, поэтому решила отдать этот нож тебе. Он достался мне от моего далекого предка, и я хранила его, как память, но теперь пусть он служит твоему мужу.

— Спасибо… мама, — проговорила я, с некоторой неуверенностью принимая шкатулку. Но ее подарок действительно меня тронул.

Я не испытывала никаких особенных чувств к родителям. Они оставили меня, когда я была маленькой, и уже не имели шанса надеяться, что во мне вспыхнет сильная родственная привязанность. Время было упущено безвозвратно. Однако и недобрых чувств к ним я в себе не обнаружила. Даже вид Десмонда не заставил меня вздрогнуть — мое сердце при взгляде на семейство Торнов билось ровно. И все же… мать есть мать. Что-то во мне откликнулось на ее робкий взор и подарок, явно сделанный от души.

…Свадебную процессию сопровождала музыка, извлекаемая приглашенными музыкантами из волынок, рожков, флейт, ручных арф, примитивных скрипок, а также тамбуринов и бубнов. Эдмунд ехал чуть впереди на гнедом жеребце, одетый в черные штаны и серо-голубой кафтан с накинутым поверх него пледом фиолетовых цветов клана Ламбертов, его скрепляла фибула с драгоценными камнями. Килтов тут не носили, но характерные клетчатые тартаны как были много веков назад, так и остались неотъемлемой частью здешней культуры. На бедре лорда-князя покоился меч в богато украшенных ножнах.

Мою серую в яблоках лошадь вел в поводу брат Эдмунда, Габриэль; в седле я сидела по-женски, перекинув обе ноги на одну сторону. На мне красовался расшитый цветами и затейливой вязью корсет, надетый поверх лавандово-серебристого платья. Плед, который укрывал меня практически с головы до пят, цветом выдавал мою принадлежность к клану Торнов, но скоро это должно было измениться.

И я, и Эдмунд чувствовали себя немного не в своей тарелке, но оба умело это скрывали. И лишь наши взгляды, порой бросаемые друг на друга, выдавали внутреннее волнение. Впрочем, чем ближе мы подходили к местному «Стоунхэнджу», тем более уверенным становился лорд-князь. И когда, завидев друидов, стоящих возле священного дольмена, он спешился и подал мне руку, то выглядел при этом решительно и даже как будто победоносно.

Жрецы пригласили нас внутрь двенадцати камней, к другому плоскому и круглому камню, лежавшему в центре. Эдмунд взял меня за руку, и мы шагнули прямо к валуну, тогда как все пришедшие, кроме друидов, остались за пределами дольмена.

Друид, которого я уже видела раньше и которого Эдмунд называл братом Аодхэном, поднял руку — и тут же смолкла музыка и все другие звуки. Только ветер шелестел в зарослях вереска и кружились в его порывах крошечные снежинки.

Ритуал начался. Но я была так взволнована, что пропустила первые слова жреца и очнулась лишь в момент, когда он произнес:

— Пусть она станет тенью твоего сердца и светом твоего очага. Той, что оберегает тебя от палящего солнца и знает все твои мысли без слов. Пусть она будет твоим берегом, чтобы, куда бы ни уносила тебя река жизни, ты всегда знал, где найти причал. — Голос священнослужителя стал громче: — Да станешь ты для нее мечом утром и плащом вечером — защитой от бед и покоем в доме. Пусть твоя любовь будет ей крепостью, но не клеткой.