Мастер Рун. Книга 12 - Артем Сластин Страница 12

А кроме того, сейчас, видя настоящую возможность прокачки, понимая, что я действительно могу достаточно быстро стать практиком уровня закалки каналов, я мог наконец-то спокойно вернуться за Алексом и забрать его. И при этом никто из тех, кто там находился у власти, не помешал бы мне, потому что я был бы слишком могущественным для степи. Ни Стейни, ни те, кто там за ним стоял, ничего не смогли бы противопоставить моему возвращению.

Помимо этого, мне претила сама ограниченность Ямы и то, что здесь происходит. Понимаю, что вся эта конструкция может быть создана изначально именно для того, чтобы здесь рос этот самый Горький Корень, а люди здесь всего лишь ошибка природы, случайно выжившие, потому что человек умеет сражаться за свою жизнь, когда она стоит на грани.

Ну и раз я поставил на них клеймо, на мне теперь висела, даже я бы сказал, довлела должность командира, человека, который обязан отвечать за своих людей. А их я бросать не собирался, мне нравились эти люди, не смотря на изначальное желание не связываться с их проблемами и жизнью. Они были открыты, может порой чрезмерно эмоциональны, но при этом дружелюбны и преданы. Пусть и с помощью клейма.

Об этом я думал, собирая кольца-концентраторы, и превращая их в довольно мощные зарядные устройства, способные собирать этер и стабилизировать его, что удалось сделать довольно быстро. Здесь я был ничем не ограничен и мог с помощью простого железного дерева писать руны так, как мне нужно, создавать рунные связки и конструкции практически любой сложности, ограниченный только моим незнанием каких-то вещей.

Но, я знаю, что могу написать рунами практически любой функциональный код, пусть корявый, но рабочий и это самое главное. Архитектура и логика при этому будет страдать, но плевать! Главное, чтобы просто работало.

Это напоминало мне жизнь на земле, когда для того, чтобы разобраться в каком-нибудь проекте в новом месте, приходилось изучать десятки тысяч строк старого кода, написанного людьми разных уровней образованности и при этом править его так, чтобы ничего не сломать. Свой уровень рунного мастерства я бы оценил на уровне новичка, уже способного писать что угодно, но еще не способного делать из этого правильный и структурированный код. Тяп-ляп, как говорится. Методы земного программирования, тут всё же не совсем подходили, но опирался я всё-таки прежде всего именно на этот опыт прошлой жизни.

Это всё прокатывало, и это всё действовало и работало очень хорошо. Все проблемные места я обходил, просто создал дополнительные связки, вводил в сторону, закольцовывал, убирал лишнее, добавлял новое, и поэтому там, где раньше мог обходиться десятком рун, теперь у меня могла лежать целая сотня.

Зато они создавали самое главное, надежность конструкции, возможность подключения не только с помощью щупа, но и практически простого физического соприкосновения в нужном месте. В общем, работа спорилась, и было мне весьма интересной.

А потом наполненные Горьким корнем бочонки, отваренным до нужного состояния, один за другим заполнялись, прессовались людьми и поставлялись мне, где уже я производил их постепенную зарядку. Заодно создавая инструкцию о том, как правильно заряжать эти самые бочонки-накопители без меня.

Старые, обсидиановые накопители пошли в мои личные запасы. Я их не стал оставлять и кому-либо отдавать, а положил в сумку, и пусть лежат. Никому они там не мешают. Тем более, что места у меня хватало.

И наконец-то я мог сказать, что конвейер по производству доспехов окончательно заработал самостоятельно. Теперь деревня Нижняя Развилка была способна производить полный цикл доспеха, не отвлекаясь ни на что.

Ну, а после создания трёх колец концентраторов производство накопителей тоже было поставлено фактически на поток. Причем накопители были нужны разные. Большие, как раз для производства и станков и маленькие, нужные мне для электрических копий, идея с которыми у меня родилась как раз не так давно.

Каждое такое копьё несло в себе накопитель с зарядом в тысячу единиц этера и рунный контур, который при соприкосновении выбрасывал весь заряд одним импульсом. Это, конечно же, был уже другой разговор. Один такой удар способен был обезвредить практически любого голема из тех с которыми мы сталкивались. А вот только потом копьё становилось обыкновенной палкой, потому что накопитель был пуст, и добивать своего врага нужно уже было обычным копьём. Такое вот одноразовое оружие, до следующей дозарядки.

На их изготовление, я решил не пускать старые копии с резонансными контурами, а делать с нуля. Древко было также из железного дерева, длиннее стандартного на несколько ладоней, чтобы бить с безопасной дистанции. Наконечник был из кости ночного хищника, которого мы с Бабаем притащили утром. Кость оказалась отличной, и работать с ней было легко и просто. Наконечники мне делали мастера, я только вплавлял в них руны.

А на тыльной стороне древка, там, где обычно ставят противовес, я как раз закрепил набалдашник-накопитель, шар размером чуть больше кулака, выточенный из того же железного дерева, полый внутри и набитый обработанным горьким корнем. Та самая тысяча единиц в каждом.

Рунная цепочка шла от набалдашника по древку к самому наконечнику с триггером для удара и генерации разряда. Чтобы никого не убило, мне пришлось создавать систему безопасности. То есть это должен быть сильный удар, который будет восприниматься схемой именно как удар, а не просто прикосновение к наконечнику. А то жертв мне среди местных ещё не хватало. Усиленные и обработанные копья должны быть в каждом отряде в достаточно большом количестве, потому что мы не знали, сколько големов будет противостоять нам, поэтому создавать их нужно было максимально много.

Когда я собрал первый прототип, я первым делом позвал Рена для того, чтобы его испытать.

— Бей в дерево, — сказал я ему, — со всей дури. Представь, что бьешь голема. Оценим мою работу.

Рен взял копье, примерился и ударил. Наконечник с трудом вошел в ствол на полпальца, и в ту же секунду дерево вокруг точки почернело, запахло жженым. Из коры полезли искры, ствол задымился, и по поверхности побежала сеть трещин. Рен одернул копье и отошел на шаг, удивленный.

— Ничего себе, — сказал он, глядя на дымящуюся вмятину.

— Ага, только это одноразовое удовольствие, — объяснил я. — После удара набалдашник пустой, и копье становится обычным. Но голему-то удара