Игорь Чужин - Странник. Трилогия Страница 121

— Мама, прекрати немедленно! Ингар отдал мне свою кровь, когда афры меня смертельно ранили, и если бы не он, то мои кости гнили бы в болоте! — встал между нами Первый.

— Если бы это было так, то я сумела бы оборвать эту связь, а здесь связь перекрестная, Ингар тоже пил твою кровь!

— Мама, я сам отдал ему свою кровь, когда Ингара отравила Лили, он был без сознания и не просил меня об этом. Все, что произошло между нами, было сделано по доброй воле, так решили боги!

— Ты с ума сошел, сынок! Теперь Ингар имеет над тобой полную власть, и ты не сможешь противиться его приказам, он может делать с тобой все, что захочет, а что придет ему в голову, одним богам известно!

— Мама, прекрати! Ингар относился ко мне по-человечески, когда я был ниже грязи под ногами! Он делился со мной последним куском, защищал в бою, я слова от него плохого не слышал! Мама, ты не понимаешь, я был шаком!

Нара, махнув рукой, тяжело опустилась в кресло. В столовой наступила тишина, и мы застыли в немой сцене. Прошедшая ночь оказалась насыщенной не только для меня, но и для Нары и ее сына. Перемены, произошедшие с Первым, были разительными: с его лица исчезла улыбка дауна, которая являлась одной из отличительных черт шака. У меня создалось впечатление, что Первый стал выше ростом, наверное, потому, что перестал горбиться и ходить с опущенными плечами. Нара переодела сына, и бывший шак стал похож на молодого щеголя, прибывшего на официальный прием. Даже кожа у него потеряла свою синеву и приняла зеленоватый оттенок. Правда, более гибкое телосложение выдавало в нем полукровку, но явно шло на пользу внешнему виду. Тарги имели шкафообразную фигуру, а Первый смахивал на культуриста.

— Госпожа Нара, прошу меня извинить, но, если я и сделал Арданаю что-то плохое, это произошло не по злому умыслу, — прервал я неловкое молчание.

— Ладно, сыночки, садитесь за стол, пока завтрак не остыл. Ингар, чего застыл, садись, хочешь ты или нет, но теперь и ты мне сын, если стал кровным братом Арданаю. Извини меня за то, что я на тебя набросилась, просто теперь все так запуталось, что я просто не знаю, что дальше делать.

Завтрак прошел в неловком молчании, и я чувствовал себя лишним на чужом празднике жизни. Оставаться в гостях у таргини я больше не мог, долг и нехорошие предчувствия гнали в дорогу.

«Если рассказать о своем отъезде, то Первый увяжется за мной, и Нара снова надолго потеряет своего сына, а если принять в расчет мои таланты постоянно находить приключения на свою голову, то и навсегда. В кои веки сделал доброе дело, так имей совесть не портить все своими шкурными интересами» — так я принял окончательное решение уехать ночью из пещеры по-английски, не прощаясь.

День прошел незаметно. Я навестил Арделию и выздоравливающую Молли. Девочка сидела на кровати и придирчиво рассматривала себя в зеркальце. Осмотром она была явно довольна и буквально светилась от счастья.

— Дядя Валлин, посмотрите, какая я стала красивая, у меня на лице ни одного прыщика, и кожа прозрачная, как у принцессы. Я теперь за благородного замуж выйду, а не за какого-нибудь дурака из поселка. Правда ведь, дядя Валлин?

— Правда, Молли, ты выйдешь замуж за принца и станешь самой счастливой в Шателье. Все твои подруги будут тебе завидовать.

Поболтав еще полчаса с девочкой, я вызвал Арделию в коридор и сказал ей, что уезжаю, и отдал три сотни серебряных империалов из своих запасов. Известие об отъезде повергло женщину в шок, и она разрыдалась, повиснув на моей шее. Мне с трудом удалось остановить поток слез и успокоить Арделию, но здесь произошла досадная промашка. Арделия до сего момента не видела моего лица без шрамов от ожогов, так как я постоянно скрывал его под платком. Во время бурного проявления своих чувств я не заметил, как платок съехал с моего лица.

— Ты кто? — оторопело произнесла Арделия и застыла с выпученными глазами.

— Как кто? Я Валлин.

— А где твои шрамы?

— Тьфу ты, ты меня до смерти перепугала! Нара лечила не только Молли, но и меня заодно, ты видишь результат лечения.

— Валлин, ты такой молодой, я думала, ты намного старше. Нара действительно волшебница.

— Арделия, мне самому непривычно ходить с новым лицом. Я стесняюсь, вот и прячу его под платком по привычке. Ты прости меня, что напугал тебя.

— Я не испугалась, просто все так неожиданно. Голос знакомый, а лицо совсем чужое. Валлин, а ты красивый парень.

— Спасибо за комплимент, но я думаю, что это ненадолго. При моем везении личико мне отрихтуют, и я снова буду щеголять со шрамами по всей морде.

— Лучше не надо, побереги свое лицо. Ты мне намного больше нравишься в таком виде. Была бы помоложе, не упустила бы такого кавалера, — рассмеялась Арделия.

На этой ноте мы закончили разговор, и я ушел к себе в комнату. За время, проведенное мной в гостях у Нары, прислуга и охранники уяснили, что я не простой клиент таргини, а гость, у которого особые отношения с хозяйкой, и для меня нет никаких ограничений в пределах пещеры. Приготовления к отъезду прошли без помех и закончились далеко за полночь, когда в пещере прекратилось всякое движение, и мы с Тузиком, нагрузившись, как ишаки, направились в конюшню. Малхус в образе оборотня тащил метатель и сумку с провизией, а я — лодочный мотор и ценности.

Охранник чуть не помер от страха, увидев оборотня, тащившего переметные сумы, и мне пришлось его усыпить во избежание лишнего шума. Я оседлал коня и, нагрузив двух заводных лошадей припасами и лодочным мотором, подъехал к воротам стены, огораживающей усадьбу. Тузик снова превратился в дворнягу, и проблем с охраной не возникло. Стража вызвала на улицу жирного афра, получавшего от меня по башке, и тот без задержки отдал команду открыть ворота.

Вопреки своему первоначальному плану, я решил сэкономить время и не возвращаться в Шателье старой дорогой, а направиться в сторону Санпула через джунгли по проселку, обозначенному на карте. От Санпула в Карс вел имперский тракт, возле которого на берегу озера находился небольшой поселок Лир. Теоретически он являлся самым удобным местом для окончательного выбора пути в Карс.

За воротами мы свернули в сторону Санпула и по извилистой тропе углубились в горы. Через час пути тропу перегородил сторожевой пост, на котором мы ненадолго задержались, дожидаясь, пока охрана откроет ворота. Поначалу нас не хотели выпускать и требовали какие-то документы, но пять империалов сняли все вопросы.

Рассвело, и я пришпорил лошадь, стараясь как можно дальше отъехать от пещеры, пока меня не хватились. Тропа петляла между скалами, но через пару часов мы углубились в джунгли. Тузик, бежавший до этого возле ног моей лошади, унесся вперед и взял на себя обязанности охраны и головного дозора. Я перешел на магическое зрение и просканировал обстановку. Ничего опасного вокруг не наблюдалось, но мне пришлось вернуться к обычному зрению, чтобы не слететь с лошади, напоровшись на очередной сук, перегораживающий тропу.

День постепенно клонился к вечеру, и пора было останавливаться на ночлег, тем более лошадям требовался отдых и кормежка. В стороне от тропы Тузик нашел подходящую поляну и известил меня о своей находке призывным тявканьем. Я стреножил лошадей и завалился спать сразу после ужина, намереваясь отправиться в дорогу как можно раньше. Принимать особых мер предосторожности мне не требовалось, малхус являлся идеальным гарантом ночного покоя.

Первая за прошедшее время ночевка в лесу неожиданно закончилась ранним подъемом. Шершавый язык Тузика разбудил меня задолго до рассвета. Сканирование округи показало, что у нас незваные гости, — к поляне подкрадывались три человеческие ауры. Никакого страха я не испытывал, потому что был морально готов к подобному развитию событий, слишком везло мне в последнее время. Я включил защиту кольчуги и уполз за ближайшее дерево, оставив вместо себя мешок, накрытый попоной. Минут через пять на краю поляны показался первый незнакомец, затем из кустов на противоположной стороне высунулись еще две головы. Из-за тучи выглянула луна и осветила поляну. Пришельцы, обменявшись знаками, одновременно выстрелили из луков в мешок, заменивший меня на ночном ложе.

«Это же надо, до чего распустился народ — ни здравствуй тебе, ни прощай, а сразу стрелу в бок», — подумал я, натягивая лук.

Двое налетчиков быстро успокоились, получив по стреле в шею, а третьего катал по поляне рычащий малхус. Я подбросил дров в почти потухший костер и приступил к допросу сильно погрызенного военнопленного. Тузик знал свое дело туго, пленник остался жив и в сознании, но без серьезной медицинской помощи двигаться не мог.

Нападавшими оказались трое темных эльфов затрапезного вида, которые больше смахивали на бомжей, нежели на ночных владык леса. Уже через полчаса я знал, что это наркоманы с плантации наркотических грибов, принадлежащей Алою. Причиной ночного нападения являлся мой опрометчивый поступок, когда я отрубил башку их хозяину. Плантация находилась посреди болота глубоко в джунглях, и дорогу к ней знал только Алой. У двадцати наркоманов банально кончилась еда, которую им привозил эльф. Отощавшие на грибной диете и начавшие умирать от передоза работники стали расползаться по округе в поисках еды. Найти дорогу через болото удалось только троим, остальные сгинули, отравившись грибами или утонув в трясине. На свою беду троица унюхала запах моего ужина и решила поживиться. Трясущийся от страха и ломки наркоман был уже не жилец, поэтому я отдал команду Тузику добить урода, а сам начал седлать лошадей. Завтрак в окружении покойников меня не прельщал, и я решил доесть остатки ужина по дороге.