Hydrargyrum - Коваль Страница 139

эту задачу, если бы в основе трансфигурации лежала не традиционная европейская алхимия, основанная на пяти элементах Платона и Аристотеля, а китайская У-син, где металл и дерево — это две из пяти базовых стихий. Если в восточноазиатской и японской школах есть свои версии профессора МакГонагалл, должно быть, их первое задание включает преобразование пенопласта в керамическую плитку, то есть материала, содержащего элемент воздуха, в землю, при том, что в китайской алхимии воздух даже не выделяется как один из пяти элементов. Всё, чтобы ученики не расслаблялись слишком рано.

В конце концов, уже перед звонком он в качестве результата сдал профессору всё ту же спичку, идеально повторяющую форму швейной иглы, но при этом не изменившую свой химический состав. Пришлось допустить несколько ошибок в формуле заклинания, однако Кайнетт готов был признать, что даже он со своим талантом в одиннадцать лет не сумел бы исполнить всё чисто, не получив перед уроком ни слова объяснений теории преобразования. А потому не стоит слишком торопиться вперёд. Тем более, что хотя бы какого-то результата из почти двух дюжин детей добились всего трое. Помимо него Росс тоже сумел изменить форму объекта, хотя и более грубо, так что иголка получилась скорее гранёной, чем круглой в сечении, и одна из чистокровных, ведьма по фамилии Селвин, сумела превратить деревянную часть спички в металлическую.

Получив толику баллов, группа вышла в коридор и под предводительством старосты вернулась на свой факультет. Двойной урок трансфигурации сегодня был последним, и до ужина свободного времени у них оказалось немало. В первую неделю первокурсников старались без присмотра далеко не отпускать, чтобы после не пришлось искать в меняющих расположение коридорах или ещё где-то в дальних углах огромного замка, а то и в лесу, потому вне уроков они находились в гостиной или в своих спальнях. Однако, когда Кайнетт попросил того же старосту, что их вёл с урока, показать библиотеку, это было встречено одобрительно, а с ним вместе напросилось ещё с полдюжины учеников. Прочие визит туда оставили до выходных либо до момента, когда до сдачи очередного домашнего задания у них останется пара часов. Всё-таки считается, что на Рейвенкло поступают люди творческие, в меру безумные и нестандартно мыслящие, но вовсе не обязательно — старательные и усердные в учёбе.

За тяжёлыми дверями их взглядам открылись многочисленные ряды книжных шкафов, уходящие куда-то в полумрак большого зала, сотни и тысячи разнообразных томов, стоящих на полках и перемещающихся в воздухе, повинуясь командам волшебников. Стены и потолок помещения терялись в темноте — освещали его всего несколько слабых ламп, для чтения же предполагалось создавать себе источник света самостоятельно, в меру своих умений. Может, это и не главная библиотека Часовой башни, однако вполне сопоставимо с ней по размерам. И почти все эти тома, манускрипты и гримуары он никогда не видел раньше и не знает, что они в себе содержат. Вдохнув тяжелый воздух, пахнущий пылью, бумагой и чернилами, маг честно признался сам себе:

— Что ж, определённо, оно того стоило…

Глава 22

— Как думаешь, каким словом лучше будет перевести «le principe»? Правило, первопричина, начало, основа? — спросила Грейнджер, подняв взгляд от толстого словаря. Несмотря на все сберегающие и очищающие заклинания, выглядела книга так, словно последний раз ей пользовались во времена Бонапарта, не меньше.

— В самом учебнике оно используется, скорее, как «принцип», но в переводе, на мой взгляд, более правильным будет «начало», — ответил Кайнетт, приближаясь к столу и сгружая на него ещё несколько справочников. Уже третье руководство по магической терминологии Франции, несколько книг о принципах создания и подбора волшебных палочек, нашлась даже старая, изданная в начале 19 века, министерская брошюра об известных проблемах совместимости палочек и волшебников, а также основных способах их решения. Вдобавок у него в кармане плаща лежал обычный блокнот, куда маг записывал названия заинтересовавших его книг, просто встреченных по пути, но заняться которыми нужно будет позже. И список этот очень быстро рос.

— Думаешь? — засомневалась ведьма, пододвигая к себе черновик перевода. — По-моему, «правило» отражает суть лучше. Как «правило, по которому ты действуешь». Ну, либо «принцип» как внутреннее убеждение, когда говорят «у него есть принципы».

— Принципы сегодня есть, а завтра — уже нет. А этот «le principe» на протяжении всей жизни никуда от тебя не денется. «Правило» ближе, но это скорее категория морали или закона — что ты можешь или не можешь сделать, поступаешь «по правилам» или же нет. А вот «начало» — то, что определяет твои поступки, твои решения, даже особенности твоей магии, то есть начало всего, что ты делаешь. Ты можешь не осознавать этого, и многие волшебники даже не знают о его существовании, но его влияние на тебя происходит постоянно.

— Это немного пугающе звучит. Условие, которое определяет все твои поступки, хочешь ты этого или нет, — негромко произнесла Грейнджер, доставая свою палочку в знакомом чехле и беря её за оба конца, чтобы внимательно рассмотреть. Со стороны это могло бы выглядеть странно, но видеть их было практически некому.

В субботу утром на всю библиотеку нашлось бы от силы с полдюжины учеников, которые просто терялись в огромном зале с высокими стеллажами. Пора отчаянной подготовки к экзаменам, ликвидации завалов с домашней работой и эссе придёт позже, к тому же после пары первых учебных дней даже самые отчаянные книголюбы с Рейвенкло предпочли поспать подольше. Однако были и исключения. Во время завтрака, в выходной день неторопливого и уже не напоминающего постоянную драку хищников за самые вкусные куски, Арчибальд подошел к сидящей в одиночестве Грейнджер и предложил заняться работой над переводом, о которой они договорились в поезде. На что ведьма согласилась сразу, добавив, что чем раньше они закончат, тем лучше — дальше нагрузка и количество самостоятельной работы будет постоянно расти, так что времени на собственные проекты скоро почти не останется. Между делом маг отметил несколько заинтересованных и удивлённых взглядов от других учеников — должно быть, непринужденное общение первокурсника Рейвенкло с третьекурсницей Гриффиндора выглядело необычно либо во всём была виновата репутация Грейнджер, как совершенно невыносимой самоуверенной всезнайки, к которой лишний раз подойти страшно.

Первым делом в библиотеке Арчибальд быстро пролистал черновик перевода, в процессе отмечая моменты, которые придётся корректировать в первую очередь. В целом уровень был приемлемым, Грейнджер явно помогали с построением фраз и общей структурой текста, однако поле для редактирования ещё большое. Но если начать делать это сразу, возникли бы неизбежные вопросы, откуда он так хорошо разбирается в малознакомой теме, а потому