Идеальный мир для Химеролога 7 - Олег Сапфир Страница 14

смотрю на этого Пухлю… а он смотрит на меня. И я не просто вижу, я СЛЫШУ! Он орёт! Прямо мне в мозг орёт басом мужика, который перепил пива: «Да не жрал я твои батарейки, дура старая! Они под диван закатились! У меня просто пузо крутит, потому что ты меня вчера просроченным творожком накормила! Дай мне слабительного, и я тебе прямо здесь докажу, что во мне нет никаких батареек!».

— И что ты сделала? — улыбнулся я.

— А что я могла сделать? — Валерия схватилась за голову. — Хозяйка рыдает: «Режьте!», поросёнок орёт: «Срать хочу!», Псих в углу ржёт — я клянусь, он ржал! Я стояла, хлопала глазами, а потом ляпнула хозяйке: «Посмотрите под диваном». Она на меня как на умалишённую глянула, но позвонила домой сыну. И что ты думаешь? Батарейки под диваном!

— Ну вот, — кивнул я. — Эффективная диагностика.

— Эффективная⁈ — возмутилась она. — Вик, я теперь знаю, что думает о моей причёске ворона на улице! Она считает, что моя голова похожа на гнездо, в которое ударила молния! А тот бобёр, которого принесли с вывихом? Он матерится! Как это выключить⁈

— Никак, — честно ответил я. — Это как научиться читать. Ты уже не можешь разучиться, если видишь буквы. Но ты научишься фильтровать, это дело опыта. Представь, что ты на шумном вокзале. Сначала голова пухнет, а потом ты просто перестаёшь замечать фоновый шум, выхватывая только нужное.

— Легко тебе говорить, — буркнула она. — У тебя-то опыт…

Я посмотрел на неё и задумался. На самом деле, опыт тут был ни при чём. То, что происходило с Валерией, было уникальным феноменом.

Раньше, когда я только появился в этом мире, чтобы понять мысли какой-нибудь химеры, мне приходилось проводить «ритуал»: погружаться в сознание, настраиваться на волну, ломать ментальные барьеры… Это была работа.

А сейчас я просто слышал их. После того как моё тело перестроилось, а душа «обтесалась» об этот мир, барьеры рухнули. Теперь для меня это стало элементарным, как дыхание.

Но у Валерии… у неё это вышло иначе. Она была неодарённой, девственной к магии, как чистый лист. И когда через неё прокачали целую прорву энергии химерологов, она не просто получила способность, а получила ЧИСТЫЙ канал — без искажений, без необходимости в ритуалах или моей помощи. Она «слышала» саму суть животного. Это была высшая градация эмпатии, о которой многие великие мастера могли только мечтать.

«Забавно, — подумал я. — Истинный химеролог, такой как я, может создать существо, которое будет жить вечно. Взять ту же Каю… Попробуй её убей, она переживёт звёзды. Она служит, потому что создана служить. Но Валерия… Ей не нужно никого создавать. Ей достаточно просто ПОНИМАТЬ. Если ты понимаешь зверя, а зверь понимает, что ты его слышишь… Связь становится крепче любой магии подчинения».

Она нахваталась моих эманаций, пропиталась энергией клиники, прошла через тот ад в подвале… И эволюционировала. Бесплатно и сердито.

— Привыкнешь, — сказал я вслух. — Скоро тебе это даже понравится. Будешь лучшим диагностом в Империи. Кто ещё скажет клиенту, что у его кота не депрессия, а просто хозяин идиот, который купил невкусный корм?

— Надеюсь, ты прав, — Валерия слабо улыбнулась. — Ладно, пойду… Там, кажется, шиншилла на что-то жалуется… Надо послушать.

Она вышла, а я стал собираться на назначенную встречу.

* * *

Кафе, в котором мы сегодня договорились встретиться с Дмитрием Львовичем Донским, было на удивление тихим и приличным. Никаких зверей, кроме пары рыбок в аквариуме.

Инспектор уже ждал меня за дальним столиком. Перед ним стояла чашка эспрессо и тарелка с нетронутым круассаном. Выглядел он весьма озадаченным.

— Приветствую, Виктор, — он даже не улыбнулся, когда я сел напротив.

— И вам не хворать, Дмитрий Львович. Выглядите так, будто лично всю ночь отчёты писали…

— Если бы, — вздохнул он. — Всё гораздо сложнее.

— Что там с Богатовым? — спросил я напрямую. — Слышал, шумиха поднялась знатная.

Донской поморщился, огляделся по сторонам и, чуть наклонившись вперёд, понизил голос.

— Дело сейчас очень засекречено. Им занимается Высшая Канцелярия, уровень допуска — «Абсолют». Я тебе этого не говорил, но… графа упустили.

— Да ладно? — я изобразил удивление, хотя, честно говоря, ожидал чего-то подобного. Такие крысы, как Богатов, всегда имеют запасной выход.

— Он в бегах. Официально объявлен во всеимперский розыск. Но, по нашим данным, он даже город не покидал. Просто залёг на дно.

— И вы не можете его найти? С вашими-то ресурсами?

— Виктор, ты не понимаешь… У Богатова столько влияния, столько должников и «спящих» агентов, что его можно искать годами. Он как паук в центре паутины — дёрнешь за одну ниточку, а сигнал уходит в другую сторону.

Он сделал глоток кофе и скривился, будто выпил уксуса.

— К тому же, сейчас началась такая возня… Его юристы и адвокаты — целая армия стряпчих — строчат апелляции, жалобы и иски о клевете. Они пытаются замять дело, утопить следствие в бумагах. Плюс другие рода подключаются. Кто-то хочет его добить и поделить активы, кто-то, наоборот, должен ему и пытается прикрыть… В общем, тот ещё змеиный клубок.

— Но он же замазался по полной, — заметил я. — Лаборатория и похищения…

— Замазался, — согласился Донской. — Но он будет орать, что он ни при чём. Что это самоуправство подчинённых, провокация конкурентов, заговор масонов… И, самое паршивое, у него может получиться затянуть процесс на годы…

Мы ещё побеседовали на сопутствующие темы, прежде чем инспектор замолчал, глядя в окно. Видно было, что сложившаяся ситуация ему не нравится. Честный служака, столкнувшийся с системой, которую нельзя пробить лбом.

Он повернулся ко мне, явно собираясь задать очередной вопрос про мою роль во всём этом, про мои методы или про то, откуда я всё знал заранее. Я уже видел, как этот вопрос формируется у него на языке…

И решил перехватить инициативу.

— Слушайте, Дмитрий Львович, а вас вообще не мучает, что вы, к примеру, с заблокированным нижним ядром ходите?

Донской замер с открытым ртом. Вопрос, который он хотел задать, умер, не родившись.

— В смысле… — он растерянно моргнул. — С заблокированным чем?

— Ну, ядром… Эфирным… Нижним…

Я говорил это с таким видом, будто указывал ему на развязанный шнурок.

— Вот у вас есть шесть эфирных ядер, — продолжил я, рисуя пальцем в воздухе схему человеческого тела. — Пять из них, честно говоря, работают ужасно паршиво. Зашлакованы, каналы узкие… А шестое, то, что находится в районе нижнего дань-тяня… оно вообще заблокировано наглухо. Пробка там, энергия не циркулирует.

Донской смотрел на меня как баран на новые ворота.

— Виктор, ты о чём? Какие ядра? Какой эфир?