Егерь. Черная Луна - Николай Скиба Страница 15

Барут тихо зарычал.

— Ладно, — сказал я спокойно, делая шаг вперёд. — Мы пришли поговорить. Обсудить условия. Как цивилизованные люди.

Варон приподнял бровь.

— О? Цивилизованные люди? — Он повернулся к толпе, разводя руками. — Ты себя-то видел, лесное чучело? Деревенщина хочет быть цивилизованной! Как мило!

Смешки в толпе. Несколько наёмников ухмыльнулись. Мастер в чёрном плаще остался неподвижен.

Я не отреагировал. Слова Варона были комариным писком, пусть играет на публику.

— Условия простые, — продолжил я тем же тоном. — Гонка должна быть честной. Без дополнительных фокусов с ошейниками, понимаешь? Мы ставим по-крупному, и я хочу быть уверен, что всё по правилам. Начнём с того, что мы просили взглянуть на фукиса Барута.

— Ну, я даже здесь пошёл навстречу, — Варон театрально снял зверька с плеча и протянул вперёд на раскрытой ладони. — Любуйтесь.

Фукис на его ладони задрожал. Огромные глаза снова нашли хозяина и не отпускали. Зверёк потянулся к хозяину всем телом, лапки скребли воздух.

Барут сделал непроизвольный шаг вперёд. Я сжал его предплечье.

— Вижу, — сказал я, не глядя на фукиса. — Жив. Хорошо. Теперь о гонке.

Варон убрал фукиса обратно на плечо и картинно опёрся ногой на переноску.

— Слушаю внимательно. Но предупреждаю — условия менять поздно. Бумага подписана, ставки сделаны.

— Условия не меняю, — я позволил себе лёгкую паузу. Вокруг нас уже собралось человек сорок. — Просто хочу убедиться кое в чём. Для полной картины.

— В чём же?

Я посмотрел на переноску у его ног.

— Ты заявил, что твой фукис — трёхкратный чемпион Северного Королевства.

— И что? — Варон прищурился. Тень беспокойства мелькнула в его глазах.

— Мы ставим зверей с моей фермы и целый ряд имущества, — продолжил я, повышая голос так, чтобы слышала вся площадь. — Звери вторых и третьих ступеней, полезные и боевые питомцы. Это… серьёзные деньги. Ты ведь понимаешь, Варон, что условия гонки нужно менять?

— К чему ты клонишь, не пойму? С какой это стати? Бумага… — В голосе садиста появилась нотка раздражения.

— Бумага ничего не значит, если обстоятельства изменились.

Толпа затихла. Даже зазывалы на соседних лотках перестали кричать, почуяв, что на площади разворачивается нечто поинтереснее торговли.

Я посмотрел Варону прямо в глаза.

— Ты уверен, что твой чемпион — у тебя?

Варон моргнул первый раз. Второй. Его лицо не изменилось, но я уловил едва заметное подрагивание века. Не страх ещё, скорее непонимание.

— Что? — переспросил он.

— Простой вопрос, — повторил я ещё громче. — Ты действительно уверен, что твой Принц прямо сейчас находится у тебя?

Несколько секунд Варон просто стоял и смотрел на меня.

Затем посмотрел на переноску у своих ног.

— Да ты совсем спятил? — Варон рассмеялся, и смех его был чуть громче, чем следовало. — Принц в переноске, прямо здесь! Где же ему ещё быть? В твоих мечтах⁈

Кто-то в толпе хмыкнул, но большинство зевак молчали и наблюдали.

— Тогда открой, — я кивнул.

— Что?

— Переноску. Открой. Покажи всем своего чемпиона. — Я обвёл рукой толпу.

Варон посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

Вывод, к которому он пришёл, был предсказуем. Переноска запечатана. Охрана не спала. Никто не входил, никто не выходил. Принц — внутри. Сомнений нет и быть не может.

А значит, открыть переноску — это отличное шоу. Повод ещё раз покрасоваться перед толпой.

— Ха! — садист тряхнул головой и улыбнулся. — Хочешь посмотреть на чемпиона? Извольте!

Он нагнулся к переноске. Пальцы легли на задвижку. Медная полоска щёлкнула. Магическая печать тихо загудела, раскрываясь.

Я держал руки за спиной, лицо каменное.

Стёпа чуть подался вперёд. Барут перестал дышать.

Варон распахнул дверцу переноски.

Первую секунду ничего не происходило.

Вторую — тоже.

А вот на третью раздался резкий крысиный визг.

Из дверцы вылетело серое, лохматое нечто. Здоровенная портовая крыса, озверевшая от ночи в заточении. Она приземлилась на мостовую у ног Варона, крутанулась волчком и с пронзительным визгом рванула в толпу.

Женщина в первом ряду зевак взвизгнула и отпрыгнула, врезавшись в мужчину позади. Тот охнул и схватился за лоток с пирогами. Лоток накренился, и пироги посыпались на мостовую. Крыса промчалась между ног, хвост хлестнул по ноге ещё одной женщины, и та с руганью запрыгнула на прилавок.

Три секунды хаоса, а потом — смех.

— КРЫСА! — взвыл кто-то в задних рядах. — У Варона вместо чемпиона — ПОРТОВАЯ КРЫСА!

Рынок взорвался.

Хохот ударил со всех сторон. Дети визжали от восторга, тыча пальцами в ошалевшего Варона. Женщины прикрывали рты ладонями.

— Чемпион-крыса! — слышалось в толпе.

— Эй, Варон! — крикнул кто-то из-за лотков. — Крысиные бега — это новый вид элитных гонок?

— Подождите, может, это особая порода! Элитная портовая!

Новый взрыв хохота.

Лицо садиста исказилось непониманием и шоком. Рот приоткрылся, но звук не вышел. Руки повисли вдоль тела.

Наёмники за его спиной переглянулись. Мастер в чёрном плаще сделал полшага назад.

Варон стоял, окружённый хохочущей толпой, с пустой переноской в руках, и мир рушился у него на глазах. Вся его репутация превращалась в прах под безжалостным смехом сотен глоток.

Он был на грани.

Фукис на его плече вздрогнул. Чёрный ошейник тускло блеснул.

В этот момент из-за моей спины шагнула Лана, держа у шеи Принца кинжал.

Варон уставился на фукиса в руках девушки так, словно увидел собственный труп.

— Мой… — хрипло выдавил садист. — Это мой зверь…

— Твой, — согласился я. — Пока что.

И тут Варон сломался.

Лицо, которое секунду назад было белым от шока, залила волна багрового бешенства. Переноска полетела на мостовую, со звоном ударившись о камни, и пальцы метнулись вверх.

— ТЫ! — Голос сорвался. — ТЫ УКРАЛ МОЕГО ПРИНЦА! Подмена! Забрались ко мне, пока я спал! Ты, НИЧТОЖЕСТВО, МРАЗЬ, Я УБЬЮ ЕГО! СЛЫШИШЬ, ЗВЕРОЛОВ⁈ Один щелчок — и синий уродец сдохнет! Прямо здесь, у тебя на глазах! А потом я доберусь до тебя и до всей твоей жалкой…

— Подожди, — сказал я, поморщившись. — Давай посчитаем.

Варон осёкся.

— Что? — он моргнул, сбитый с толку.

— Посчитаем, — повторил я. — Давай разберёмся, сколько твой щелчок пальцами может стоить. Но только обеим сторонам.

Толпа вокруг притихла — люди чуяли, что спектакль вступает в новый акт, и жадно ловили каждое слово.

— Фукис Барута… — я загнул палец, — редкий зверь сам по себе, это да. На рынке такой стоит… сколько, Барут? Золотых шестьдесят?

— Около того, — хрипло ответил торговец.

— Шестьдесят золотых, — повторил я, чтобы слышала вся площадь. — Плюс пара дней слёз и переживаний. Тяжело, больно, обидно — но переживём. Барут через неделю найдёт себе нового фукиса на торгах в том