Кодекс Практика: Страница 3 - Артем Сластин Страница 2

Он отзеркалил мои движения и, медленно зашагав влево, рассмеялся.

— А думаешь ему будет до этого дело? Да я могу убить тут хоть тысячу человек! А тёмный ты или нет, мне в целом плевать. Давно надо было с тобой разделаться, да вот только приятно было тебя шпынять. Пинаешь, как сухое дерьмо по пыльной улице, а ты скачешь на каждом ухабе и пытаешься извернуться. Было забавно.

— А что теперь изменилось?

Я продолжал тянуть время, обходя его стороной и выгадывая момент. Вырубить его, да все дела и можно валить отсюда.

— А теперь? — Зло ухмыльнулся тот, положив ладонь на рукоять меча. — Теперь ты стал проблемой и мне не хочется, чтобы об этой проблеме узнали и другие.

— Так же, как проблемой стали для тебя Лун и Вэй? — Я произнёс их имена специально громче, чтобы он как следует услышал. — Поэтому ты их убил?

— Уб… что ты там несёшь, поварёнок? — Зло выругался Сумо и даже на таком расстоянии было слышно, как у него в голове заскрежетали шестерни. — Я их не убивал! — И вдруг его осенило. — Стоп, получается, что ты…

Я широко улыбнулся, будто меня вновь накрывало тёмной волною и наиграно ответил.

— Когда я убивал их, они молили о пощаде. — солгал я, выводя его из себя, — Я думал они будут сильнее, но оказалось, что ты их держал при себе исключительно для вида, так как сам ты не способен даже подтереться самостоятельно, что вполне объяснимо.

Сумо насупился и внезапно остановился.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То и хочу, упырь. Ты слишком много говоришь, слишком много бахвалишься. Я — Сумо! Я стану первым учеником, я убью тёмного практика, я… я… я… а ведь если вспомнить, то что ты сам сделал? Когда последний раз ты с кем-нибудь сражался на пределе своих сил? Когда истекал кровью и зубами вырывал победу, действительно став при этом сильнее? М? Не можешь вспомнить? Ты украл у меня рыбу, Сумо. Причём сделал это под покровом ночи, не вызвав меня даже на поединок, хотя я был обычным смертым. Трус, одним словом. И вообще, что на это скажет твой драгоценный учитель, когда узнает, что вместо многообещающего ученика, который периодически подтаскивает ему ингредиенты, перед ним попросту стоит обычный воришка. Причём довольно посредственный воришка.

Тактика стара, как мир. Бей своего противника туда, где он более уязвим. Если твой враг холерик — разозли его. Эти, вроде бы самые банальные и всем ясные догматы были написаны ещё тысячи лет назад, а в моём случае и вообще в другом мире, но были актуальны и по сей день.

Мы сделали уже целый круг, вернувшись на свои начальные позиции.

Сумо закипел. Его лицо покраснело от едва сдерживаемого гнева, а губы сжались так, что аж побелели. Так что в любом случае — моя тактика сработала.

— Ты… — Зло прорычал Сумо и вытащил из ножен на поясе хорошо наточенный меч. — Я заставлю тебя проглотить эти слова вместе с кровью!

Я потянулся было за ножом, как вдруг мой противник отвернулся, поднял с земли неподалеку от себя замотанный тканью продолговатый предмет, который я мельком отметил в сознании, но проигнорировал, сконцентрировавшись на более важной цели. Размотав, он обнажил старый ржавый клинок. Он размашисто швырнул его мне под ноги.

— Подними, — приказал он, кивком указывая на оружие. — Ты всегда хотел стать культиватором. — Он старался выжать из голоса последние капли презрения, но выходило уже не так убедительно. — А настоящие культиваторы сражаются с оружием в руках. Пускай тебе и никогда не обрести даже десятой части моей силы, но хотя бы притворись, что слухи о твоих возможностях не были преувеличены. Я — Сумо, дарю тебе возможность умереть с оружием в руках, как полагает настоящему практику!

Насчёт оружия он, конечно, слегка преувеличил. Ржавая зубочистка в лучшем случае, но всё равно значительно смертоноснее чем обычные кулаки. Я взмахнул мечом в воздухе, выписывая идеально ровную восьмёрку и вдруг ощутил, будто мне приходилось делать это раньше.

Странное, почти пугающее ощущение. Пальцы сами нашли правильный хват, такой, чтобы меч стал продолжением руки, а не просто палкой, которой ты размахиваешь, уничтожая заросли крапивы. Рукоять меча, пусть и чертовски неудобная, лежала в ладони так, словно я провёл с ним не один год в регулярных тренировках, а не всего несколько секунд, только обхватив ладонью.

Я замер, глядя на собственную руку. Это странно… Очень странно.

Кодекс? — мелькнула догадка в мыслях. — Его дело, или то, что осталось от тёмного практика после его изгнания? Остатки мышечной памяти?

Я не знал ответа, но гадать было некогда, а смотреть тем более. Не активировать же голограмму прямо перед своим врагом? Нет, это конечно точно выбьет его из концентрации, только тогда точно придётся его убивать. Увидев у меня странный артефакт, он точно не отстанет.

Сумо уже сделал первый шаг вперёд, и его меч, в отличие от моего, нормальный, хорошо сбалансированный, и с идеально отполированным лезвием, вкупе с украшенной резьбой рукоятью, описал в воздухе короткую дугу, проверяя дистанцию.

Ещё каких-то несколько дней назад я бы даже не заметил этого движения, настолько быстрым оно было для обычного человеческого глаза. Но сейчас всё изменилось. Я видел траекторию, по которой пойдёт удар, всеми фибрами тела чувствовал, как Сумо переносит вес на переднюю ногу, замечал, как напряглись мышцы его предплечья, готовясь вложить в выпад дополнительную силу. Мир вокруг словно замедлился, превратившись в череду отдельных, чётко различимых мгновений.

— Нравится? — усмехнулся он, заметив, как я разглядываю оружие. — Это подарок мастера за усердие в учёбе. Ты должен гордиться, потому что именно этим мечом я порежу тебя на куски. Я назвал его Кровопийца. — бахвалясь, произнёс он.

Я промолчал. Слова, это пустое, время говорить прошло. В последние дни я понял, что от разговоров толку мало. Они лишь отвлекают, усыпляют бдительность, дают противнику лишние секунды, чтобы подготовиться. А куда мне ещё готовиться? Какой смысл оттягивать неизбежное?

Тем более, я смотрел на Сумо и видел не столько человека, сколько набор движений, которые он мог совершить. Опять странности в восприятии, но хотя бы не влияющие на осознание обстановки. Мне было непонятно как, но я читал каждое его намерение по едва заметным изменениями положения тела.

А затем он наконец