Егерь. Черная Луна - Николай Скиба Страница 20

— Зверолов Максим? Ядозуб?

— Он самый. Давно ждёшь?

— Нет, господин. — Парень поднялся и полез в сумку. — Приказано вручить лично в руки. Ваше назначение на парные бои.

Он протянул свиток, кивнул, развернулся и потрусил в темноту. Из подворотни донёсся стук его каблуков, потом стихло.

Я развернул свиток.

Парные бои. Второй этап.

Формат: два участника в связке против двух других.

Жребий определил напарника, оппоненты не называются.

Мой взгляд добрался до нужной информации.

Вам удостоена честь открыть парные испытания!

ПАРА 1: Зверолов Максим (Ядозуб) и Зверолов Раннер (Огненный лев).

ЧТО⁈

Человек, который собрался пить до утра и…

Мой напарник.

В бою, который начнётся самым первым!

Я медленно свернул свиток.

Спокойно. Думай.

Парные бои — не шутка. Два зверолова должны работать в связке, прикрывая друг друга, координируя атаки зверей, закрывая слабые стороны партнёра. Это требует доверия, слаженности и — в идеале — хотя бы минимального знакомства. У нас не было ни первого, ни второго, ни третьего.

А ещё это требует трезвости, мать вашу!

Я представил себе завтрашнее утро. Раннер с мутными глазами выходит на арену, где его ждут два противника с боевыми зверями.

Посмотрел в сторону развлекательного квартала. Оттуда по-прежнему доносилась музыка.

Первый порыв — пойти, вытащить его за шиворот и окунуть головой в ближайший фонтан. Второй порыв — тот же, но с ударом по рёбрам.

Этого парня нужно сейчас же вытаскивать из таверны — на кону стоит жизнь Ники. Мне хватало ума понять, что в турнире участвуют сильные бойцы, и биться одному против двоих не самый лучший исход из возможных.

И тут внутри меня качнулось.

Режиссёр.

Я замер на пороге, закрыв глаза. Привычным усилием нащупал ментальную нить, ведущую к ветряной рыси.

Ответ пришёл мгновенно.

Темнота. Запах гнили. Вой, от которого хочется вывернуть череп наизнанку.

Режиссёр в ядре оскалился и ударил лапой. Злость, стыд и ершистое недовольство.

Я на это не подписывался, и, если ты ещё раз потащишь меня к чему-то подобному — я лично выцарапаю тебе глаза.

Я усмехнулся.

Живой и злой, пожалуй, впервые за столько времени. Но это хорошо. Хуже было бы, если бы он молчал — отойдёт.

— Ты в безопасности, брат, — прошептал я едва слышно. — Дома. Той твари больше нет.

Режиссёр фыркнул, но напряжение в нити чуть ослабло.

Я вошёл в дом.

В общей комнате горел камин, и в его свете разворачивалась картина, от которой я невольно остановился в дверях.

Мика сидел на полу, скрестив ноги, и с выражением крайней сосредоточенности держал перед собой кусок сырого мяса. Рядом лежал Шовчик — водяной волкодав вытянулся во весь свой немаленький рост, положив массивную голову на лапы, и следил за мясом с профессиональным интересом. Хвост мерно постукивал по полу.

Между ними, на перевёрнутой миске, как на троне, сидела Тина.

Жаба смотрела на кусок мяса с выражением непоколебимого спокойствия.

— Шовчик, — говорил Мика терпеливо, поднимая мясо. — Вот. Смотри. Берёшь. Кладёшь. Перед Тиной. Аккуратно. Не жрёшь сам. Кладёшь. Понял?

Волкодав весело и утвердительно гавкнул. Хвост застучал быстрее.

Мика положил мясо перед жабой. Тина медленно и величественно моргнула. Потом разинула пасть, и мясо исчезло. Раз, и нет. Шовчик дёрнулся, ткнулся носом в пустое место, где только что лежал кусок, и обиженно заскулил.

— Нет! — Мика поднял палец. — Не ныть. Сейчас она ест, не ты!

Шовчик посмотрел на Мику с таким выражением, которое у людей называется «ты издеваешься, да?»

Тина моргнула снова.

Я прислонился к дверному косяку и позволил себе улыбнуться. Мика сидел на полу между волкодавом и жабой-утилизатором и учил их.

— Мика.

Парень поднял голову.

— Макс! Ты видел? Шовчик уже понимает команду «корми»! Ну, почти понимает. Процентов на сорок. Тина ему помогает — она ему показывает глазами, куда класть.

— Тина ему показывает глазами, — повторил я. — Жаба. Показывает глазами.

— Ну да. Она умная.

Тина моргнула в третий раз. Я мог поклясться, что это было подтверждение.

— Ладно, — я оттолкнулся от косяка. — Где Стёпа?

— Наверху. Лана ушла за водой, скоро придёт. Ника с Барутом тоже наверху, тренируют Фукиса.

— Хорошо. Слушай, мне нужно уединиться. Режиссёр пришёл в себя, и у меня есть кое-что, что поможет ему стать сильнее. Это займёт время.

Мика посерьёзнел.

— То самое сердце?

— Да. Не трогайте меня, пока сам не выйду.

— Понял.

Я прошёл по коридору и закрылся в дальней комнате.

Сел на пол спиной к стене и достал из рюкзака Сердце Крови. Красавчик смиренно сидел на плече.

Режиссёр внутри ядра почувствовал реагент и напрягся. Ментальная нить тревожно зазвенела.

Я послал успокаивающий образ.

Не тот запах. Не та тварь. Ты это уже знаешь.

Рысь помедлила. Потом осторожно согласилась. Как зверь, который подходит к миске с едой, поставленной незнакомцем. Не доверяет, но голоден.

Пришло время заняться стаей и наконец провести эволюцию Режиссёра. Я так долго этого ждал.

А потом вытащить этого позёра Раннера из таверны. Если надо — за его золотые локоны.

Глава 7

Я запер дверь, задвинул засов и прислушался. За стеной глухо бубнил голос Мики — парень продолжал дрессировать волкодава.

Сел на пол в центре комнаты, вытянул ноги и выровнял дыхание. Потоковое ядро привычно отозвалось теплом в груди.

Потянулся к ментальным нитям…

Стая…

КО МНЕ!

Первой вышла Афина — воздух в комнате вспыхнул жаром, и тигрица материализовалась у дальней стены. Четыре метра светлого серебра и огня. Она заняла добрую треть комнаты, половицы жалобно скрипнули под её весом.

Девочка коротко фыркнула и легла, подобрав под себя лапы. Спокойная и уверенная хозяйка, которая знает своё место в иерархии и не нуждается в подтверждении.

Следом скользнул Карц. Двухвостый обжора возник бесшумно, как язык пламени по сухому дереву, и устроился у противоположной стены, обернув хвост вокруг лап. Между ними с Афиной всегда держалась уважительная и молчаливая дистанция.

Актриса появилась третьей — ветром, запахом грозы и мягким шелестом. Ветряная рысь скользнула к окну и уставилась на меня. Она всегда ждала с бо́льшим терпением, чем брат, и с куда меньшим количеством претензий.

Красавчик ткнулся холодным носом мне в ухо и тут же перетёк на Афину, устроившись между её передними лапами. Тигрица покосилась на наглеца, но смолчала. Привыкла.

Последним, тяжело и неохотно, обозначился Старик. Он окинул собравшихся чёрными глазами, решил, что здесь слишком тесно, слишком много чужих запахов и вообще — он не подписывался на