Волчий клан 2 - Валерий Муллагалеев Страница 20

Больше вопросов не возникло. А рожа у меня была хмурой неспроста.

С одной стороны, неплохо, что Челищев не дошел до Арены. Да, я подготовился к встрече, но находился на территории врага и не в самом удобном положении. В будущем мы встретимся на моих условиях!

Однако чуйка ворочалась холодной жабой в глубине живота. Челищев отсутствовал не случайно. За кадром случилось что-то дурное для меня — вредное или опасное. Уж не обратилась ли Инесса к отцу?

Я вернулся в казарму за решетчатой стеной. За спиной лязгнула дверь.

После едких медицинских запахов палаты для вивисекции запах крепкого мужского пота и волчьей шерсти показался мне родным и уютным, словно я действительно был волком и теперь вполз в логово в каком-нибудь овраге.

Волколаки при моем появлении насторожились. Смотрели пытливо, стараясь угадать, что со мной сделали, остался ли я прежним. Даже те, кто спал, заворочались, подняли головы, на меня уставились желтоватые волчьи глаза.

— Жора, как ты? — спросил Зверодан.

Это был наиболее адекватный мужик-волколак, который не признавал клички и сразу подхватил мою идею обращаться по имени. Бывший охотник, ходивший в свое время на медведя с рогатиной. У него было широкое, но костистое лицо с грубой щетиной и цепкие глаза.

— Жив, цел, орёл, — ответил я.

— Какой орёл? — не понял Зверодан. — Что они с тобой сделали? Ты бредишь, дружище?

— Жив, цел, волк, — поправился я. — Вивисекция не состоялась, мужики. Боюсь, что горячо любимый арбитр Аверий больше не порадует публику своим кудахтаньем.

— Что случилось?

— Сдох, — пожал плечами я и повалился на кушетку.

Перед новым днем хотелось нормально поспать без всяких шаманов.

Ничего не приснилось.

* * *

Прошло несколько дней, хотя я считал не дни, а ночи — приближалось полнолуние. Время, когда сила струится с неба и проникает в поры, высвобождая необузданные потоки Ярости.

Лучшего момента для побега быть не может.

Накануне полнолуния всех волколаков выгнали из казарм и камер и отправили на арену. Это было не выступление, а что-то вроде тренировки на свежем воздухе. Трибуны пустовали, лишь несколько сотрудников бродили среди рядов.

Полуденное солнце искрилось на песке, было жарко — уже почти лето.

На арене очутились волколаки из всех групп разом. Здесь были люди, как я и мои сокамерники, и застрявшие во второй или третьей формах полузвери. Большинство последних забыли человеческую речь, но некоторые понимали нас и откликались волчьей телепатией.

Арена была достаточно широкой, чтобы все разбрелись по ней без стычек. При помощи тех же волколаков на улицу заранее вытащили тренажеры, поставили скамьи для жима, раскидали штанги и пудовые гири. Развлекайтесь, мол, вот вам игрушки.

По рассказам старожилов я уже знал, что вывели нас сюда не забавы ради. Прямо сейчас по всем казармам и камерам проходит шмон и проверка защитных элементов. Оно и понятно — перед полнолунием не должно остаться сюрпризов.

Процедура неизбежная, так что оставалось только воспользоваться спортивными снарядами и провести время с пользой.

Наиболее непринужденно себя вели волколаки в третьей форме. Они устроили что-то вроде игры в ляпы и носились туда-сюда, оставляя за собой словно инверсионный след из поднятого песка. Желтые глаза вытаращены, языки развеваются на ветру.

Хорошо, что с нами они не играли. Получить «ляпу» от когтистой махины ростом под три метра — сомнительное удовольствие.

Волколаки, одичавшие во второй форме, тоже резвились, их было здесь большинство. Некоторые хоть и остались в этом обличье, но сохранили человеческое мышление — эти пошли на тренажеры вместе с нами.

По строению тела они были близки к человеку, лишь чуть крупнее, торс более развит, плюс шерсть и когти. Ну и голова волчья, да. С ними вполне можно было посоревноваться в жиме штанги, чем мы и занялись.

Выяснилось, что при своем внушительном росте и мускулатуре я уступал по силе самому хилому волколаку во второй форме. Видать, дело было не только в объемах мышц, но и в строении волокон. В звериной форме мышцы сокращались с большей силой, становились буквально стальными.

Я мог, конечно, прицельно наподдать Ярости в руки, но какой тогда интерес соревноваться? У всех свои развлечения. В кои-то веки на арене никого не убивали…

И все-таки у меня получилось поднять штангу на один раз больше, чем смог волколак во второй форме! Мышцы тряслись от изнеможения, но я все-таки дожал последние сантиметры и с грохотом опустил штангу на держатели. Выпрямился на скамейке и гаркнул:

— Видал⁈

Видавший мою победу и свое поражение волколак поднял голову и завыл — с разочарованием, но и с восхищением.

Зверодан, выбывший из состязания пятью минутами раньше, довольно хлопнул меня по спине.

Мы с ним как раз накинули еще по блину на гриф, как вдруг сзади раздались тяжелые шаги, нас накрыла тень.

К нам подошел волколак в третьей форме.

— Чего тебе, волчина-кабачина? — спросил я и послал такой же вопрос мысленно. Называть по кличкам я никого не хотел, поэтому дал собственное прозвище, как делал частенько и с людьми.

Кабачина клацнул зубами и показал на штангу, лежащую на держателях над скамьей.

— Он хочет с нами? — с сомнением проговорил Зверодан.

— Ты не поместишься на скамью, — сказал я Кабачине.

Этого он не понял, зарычал, еще раз показал на штангу.

При всей своей звероватости он вел себя исключительно вежливо. Думаю, это объяснялось тем, что в своем сознании он видел не столько мое человечье обличье, сколько мою максимальную форму.

— Бери, — махнул я рукой.

Кабачина схватил гриф обеими лапами и рванул вверх. Штанга в долю секунды оказалась у него над головой. Он ликующе зарычал и потряс ее, подбрасывая как сухую ветку.

— Нашел чем хвастаться, — хмыкнул Зверодан. — Будь у меня такие ручищи, и я бы так смог.

Кабачина развернулся и, продолжая держать штангу над головой, побежал к подобным себе.

— А вдруг сломает? — сказал Зверодан.

— Штангу?

— Дык.

Большие волколаки встретили Кабачину игривым подвыванием. Он прижал штангу к груди и швырнул в соседа. Тот поймал на лету, довольно заурчал и кинул следующему.

В этой щенячьей забаве было нечто такое, что заворожило меня. Непосредственность? Жизнерадостность? Тем больнее было наблюдать за этим на арене, где песок пропитан кровью волколаков.

Ядро Ярости тоже не