Мастер Рун. Книга 12 - Артем Сластин Страница 25

class="p1">Рен кивнул и ушел выполнять приказ. Оставшийся день я провел между мастерской и тренировочной площадкой. Новички были откровенно слабы, большинству на первом уровне закалки строевой бой давался тяжелее всего. Но мне от них, собственно, и не требовалось чудес. Мне нужно было, чтобы они умели держать строй, не ронять копье и выполнять три базовые команды: вперед, назад, удар. Все остальное придет со временем и с опытом.

Клык и основная толпа появились уже к ночи, как Рен, собственно, и говорил. Помимо тех, кто ушел со мной в поход к Осколкам, к нам присоединилось еще восемь человек, которых он собрал на обратном пути. И в итоге лагерь оказался буквально перегружен от количества людей. Горбун ругался, что платформы не выдержат, но Клык уже распорядился, куда кого селить, как перестроить навесы, кого отселить отдельно.

— Завтра выходим, лагерь готов, — сказал я без предисловий.

— Все уходим? — Клык удивился.

— Да, оставим здесь десять бойцов, которые помогут с производством и охотой. А сами пойдем, все тренировки и все остальное будет организовано там. Нам будет нужен постоянный поток частей доспехов и копий, потому что рейды будут каждый день и потери неизбежны. И здесь я не про людей, я надеюсь, а о снаряжении.

— А Осколки тоже пойдут?

— Да, идут с нами. Они станут в отдельный десяток. Тарна я поставлю с собой, он слишком ценен для строя. Практик каналов в свободном маневре может решить исход боя, если что-то пойдет не так. А из них мы не будем готовить обычных пехотинцев. Они будут работать сами по себе. Я поговорю, посмотрю, чему они могут научить Корневиков и Глубинщиков, и, может быть, сделаю из них инструкторов для ближнего боя.

— Они все достаточно опытные воины, — сказал Клык одобрительно. — Тогда я пока займусь снаряжением. Возьмем еды дня на пять каждому, воду будем брать на месте, с ней ничего страшного. Кроме того, выделим пятерки, которые отправятся на охоту на всякий случай.

— Да, я согласен со всем.

Помимо этого, я рассказал о тех событиях, которые произошли у Глубинщиков, и их серьезных потерях, которые они понесли из-за изменения патрулей.

— Мастер, ты по-прежнему уверен, что эти мелкие укусы сработают? Всё-таки страшно до жути, что такие небольшие отряды попадут в ловушки, мы не можем терять людей.

— Ты точно в рейд не пойдешь, даже не рассчитывай, — ответил я ему. — Но другого варианта действительно нет. Лобовой штурм убьёт половину армии на первом же ярусе, мы же это обсуждали. А мелкие рейды дадут нам и опыт, и время. Так что время пока работает на нас, потому что каждый день мои люди становятся сильнее, а у стражи ресурс должен быть конечен. Я в это верю.

— Значит и мы в это верим, — сказал Клык и ушел заниматься своими делами.

Тем временем я спустился на самую нижнюю платформу, где Осколки расположились отдельно от всех остальных. Они и здесь старались держаться обособленно, что меня, в общем-то, не удивляло. Люди, которые десятилетиями жили по своим правилам, за один день не станут частью чужого лагеря, да я от них этого пока и не требовал. Костер они, конечно, не жгли, здесь это было запрещено, но один из нагревателей им был выдан, и вокруг него сидели семеро, о чем-то тихо переговариваясь.

Гвоздо лежал чуть в стороне, привалившись спиной к стволу. Рука у него была перевязана тряпкой почище, кто-то из своих, видимо, перемотал, и выглядел он уже не так паршиво, как в тот день, когда получил рану. Тарн же сидел на корточках у края платформы и смотрел вниз, в темноту нижнего яруса. Когда я подошел поближе, все повернулись, но никто не встал. Ну и ладно, мне оказывать почести никто не обязан. Пока, конечно.

— Как устроились? — спросил я, присаживаясь рядом с нагревателем.

— Нормально, — ответил один из них, коренастый мужик. — Страшновато немножко. Мы же привыкли к стенам, а под открытым небом как-то неуютно.

— Завтра мы выдвигаемся к лагерю у руин, откуда будут вестись рейды на нижние ярусы. Там вам будет комфортнее. Но я пришел сюда для того, чтобы поговорить с вами не только про бытовые условия.

Почувствовав, что я привлек их внимание, я продолжил дальше.

— Мне нужно понять, кто из вас что умеет. Я знаю, что все вы практики, и все вы хорошо дрались и умеете драться, но мне нужна конкретика. Кто чем владеет, какой у вас опыт, какое оружие предпочитаете? Мне нужны от вас не просто бойцы, мне нужны инструктора, которые смогут научить моих Корневиков тому, чему я сам не успеваю.

— А чего ты сам не успеваешь? — спросил Гвоздь с усмешкой, которая на побитом лице смотрелась довольно криво.

— А еще раз так покосишься в мою сторону, я оторву тебе голову и выброшу ее, понял? — ответил я. — Это ты там мог выкаблучиваться. Здесь уже поздно, парень. Но, на этот вопрос я отвечу. Обучить такую толпу в одного, нереально. Я хороший боец на копье и не только, поэтому мои люди умеют работать строем, копьем в две шеренги. Но когда строй рассыпается, а в подземельях это будет обязательно, они превращаются в охотников, которые привыкли бить зверя. И мне нужен кто-то, кто научит их выживать в ближнем бою один на один, два на одного в узком коридоре, когда копье бесполезно и остается только топор или нож.

Гвоздо тут же сел ровнее. Я увидел, что в нем шевельнулся интерес, который он попытался спрятать за показным равнодушием. Парень был задирой и дураком, когда дело касалось его рта, но в бою он знал, что делает. Я это видел на поляне, когда он дрался с Реном. Техника у него была, конечно, грязная и без всяких красивостей, но именно такая мне и была нужна.

— Ты сам откуда? — спросил я его.

— Я из Кайро, горный город на западном хребте. Наемничал двенадцать лет, потом попался на краже у нанимателя, и меня скинули в яму. И здесь торчу уже столько же.

— Ну вот, я же знаю, что драться ты умеешь. Чему тебя учили?

— До всему. Меч, топор, нож, кулаки. Могу со щитом, могу без щита. Строем тоже ходил, но строй, это точно не мое. Я лучше один работаю или в малой группе. Тройка, пятерка, если больше, уже бардак начинается.

Это было ровно то, что мне нужно. Строевому бою я учил сам, а вот работе малыми группами в замкнутом пространстве учить было особо некому, разорваться я не мог.