"Фантастика 2025-143". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Марченко Геннадий Борисович Страница 28

Сбоку от входа под навесом красовалась соответствующая табличка под стеклом: «Врачебная амбулатория с. Куракино. Поликлиника работает с 8 до 17 часов».

— Здравствуйте, Фёдор Кузьмич!

Навстречу нам выходит немолодая женщина в белом халате, за стёклами очков блеснули глаза.

— Это наша заведующая амбулаторией Валентина Ивановна Ряжская, — представляет он её мне. — Вот, Валентина Ивановна, привёз тебе терапевта. Арсений Ильич Коренев. Заверили, что молодой, но перспективный, ну да я тебе вчера уже про него рассказывал. Он уже, кстати, человека от смерти спас.

И Байбаков пересказывает историю с незадачливым Толяном. А Валентина Ивановна просит подробнее рассказать о способе, с помощью которого я это сделал. Председатель тоже заинтересованно слушает мои объяснения, до кучи я ссылаюсь не перепечатку статьи самого Геймлиха из какого-то западного медицинского журнала, датированную 1974 годом.

— Так что не только в СССР, но и на Западе этот метод ещё не успел получить широкое распространение, — констатирую я. — Но со временем он точно войдёт в обиход, ему даже школьников обучать будут.

После этого Байбаков с нами прощается, а мы с Ряжской идём осматривать амбулаторию. Первый этаж — своего рода поликлиника, где проходит первичный приём пациентов. Тут же находится небольшой аптечный пункт. В дверях комнатушки, где принимает пациентов терапевт, нас поджидает невысокая, пожилая женщина лет шестидесяти, оказавшаяся той самой Анной Петровной Вяземской. Договорились, что завтра с утра я приму у неё дела, так как сегодня мне ещё предстояло решить вопрос с заселением, а время было уже половина шестого.

В кабинете царил минимализм. Стол, два стула, кушетка, шкаф, где на стеклянных стеллажах хранились лекарственные средства, тонометр и документация. Так же на первом этаже располагалась перевязочная, которой заведовала сама Ряжская, по совместительству оказавшаяся хирургом. Ей эта профессия подходила, в её характере ощущался стальной стержень. Как я позже узнал, она даже на фронте успела

На втором этаже находился стационар — четыре палаты по четыре койки каждая, мужская и женская. И то половина мест пустовала. Как я понял, требующих госпитализации больных сразу отправляли в Сердобск. В свободное от приёма пациентов в своём кабинете время мне придётся вести больных в стационаре и обходить больных по домам. Село на две сотни дворов, надеюсь, мне не придётся бегать от дома к дому с языком на плече.

Здесь же, на втором этаже, находится небольшой пищеблок. Кормит и пациентов три раз в день плюс полдник, и врачей. Но последних только обедами, так что дежурный врач обязан приносить еду с собой.

Плюс на приданной к амбулатории «буханке» цвета хаки с надписью на дверце «Медслужба» под управлением немолодого водителя Василия Семёныча (чья фамилия Абрикосов показалась мне весьма забавной) придётся объезжать соседние сёла, ежели там объявятся болезные. А понадобится — так сразу в районную больницу везти человека. Так что скучать точно не придётся.

Как я понял из объяснений Ряжской, не считая медсестёр, всего здесь трудились трое врачей, из которых только один был мужчиной — отоларинголог Ефим Сергеевич Катранов, лет около сорока, крепенький на вид. Теперь появился второй, то есть я. Ещё из райцентра раз в месяц приезжал мужчина-стоматолог, благо что на первом этаже имелся небольшой стоматологический кабинет со всем необходимым инструментарием. Причём этот стоматолог, по словам Ряжской, был мастером на все руки. Он не только ставил пломбы, но и рвал зубы, хотя это вроде бы прерогатива хиругов-дантистов. Принимал по записи, которая велась в регистратуре. Лечить зубы к нему приезжали даже из соседних сёл.

На этом же этаже располагалась и небольшая лаборатория, которой заведовала средних лет лаборантка Ольга Григорьевна. Она сама делала забор крови, а потом под микроскопом проводила исследование на лейкоциты, гемоглобин и так далее… Общий анализ мочи тоже делала, и кал на яйца глистов исследовала.

Честно сказать, я ожидал худшего, но Байбаков или Ряжская (а может и оба сразу) умели выбивать необходимое оборудование. Техническое оснащение было, конечно, не таким мощным, как в районной больнице, но, тем не менее, внушало уважение.

Планёрка у заведующей в 8.45 утра, попросили не опаздывать. Затем Фёдор Кузьмич повёз меня заселяться к загадочной разведёнке Евдокии, которой он разрешил прийти с работы пораньше, чтобы встретить жильца. Сокращённо, кажется, будет Дуня. Или Дуся? Но лучше в общении пока пользоваться полным именем, чтобы ненароком не обидеть. Да и звучит красивее, нежели какая-нибудь Дуня. Сразу вспоминаются конфеты-подушечки «Дунькина радость».

«УАЗ» остановился у калитки, за которой золотились цветы рудбекии[3], краснели лилии и пионы, кукожились отходящие ирисы, и нашлось место простым ромашкам. Дом оказался добротным с виду — бревенчатым на каменном фундаменте, крыша была крыта железными листами, выкрашенными зелёной краской.

Имелась небольшая веранда, и я почему-то сразу представил себя на ней, сидящим в кресле-качалке, с трубкой в зубах, с газетой в руках, а рядом на маленьком столике — чашечка дымящегося кофе. М-да, курить-то я не курю, так что в зубах могу держать лишь незажжённую трубку, покусывая мундштук. Да и напитку из кофейных зёрен я предпочитаю крепкий, ароматный чай.

Возле печной трубы торчал шест с примотанной к нему проволокой, похоже, самодельная телевизионная антенна. Наличники резные, потрескавшиеся, возможно, ещё до войны вырезанные.

Залаяла выскочившая из будки собака — обычная лохматая дворняга на верёвке вместо цепи.

— Чего расшумелся? Не признал меня, что ли? Или ты на него? — покосился председатель в мою сторону. — Ну ничего, подружитесь.

Обычно я с собаками умел находить общий язык, хоть никогда и не держал их дома. Вот и тут, кивнул псине, улыбнулся, та лаять перестала, села на задние лапы и уставилась на меня, высунув шершавый язык.

— А вот и хозяйка! — кивнул Байбаков и хлопнул себя по щеке, пришлёпнув комара. — Ну что, Евдокия, принимай обещанного постояльца.

На вид женщина если и выглядела старше меня, то и впрямь ненамного. Я сразу отметил, что всё при ней, кровь с молоком, как говорится, хотя и не сказать, что вот уж писаная красавица. А ещё у неё были тонкие щиколотки. Почему-то именно эта деталь женской фигуры всегда привлекала моё внимание.

Кстати, чем-то на актрису Гундареву похожа! Невольно сразу вспомнился персонаж из кинофильма «Вас ожидает гражданка Никанорова», где в доме главной героини поселился ветеринар в исполнении Брондукова. Надо же, какое совпадение, ведь ветеринар и терапевт по сути оба врачи, только один исцеляет скотину, а другой людей.

Правда, та Гундарева/Никанорова была баба-огонь, а эта, если верить Байбакову, тихоня. Ну да мне даже лучше, надеюсь, проблем в общении с хозяйкой не предвидится. Опыт совместной жизни с первой женой, которая по характеру была та ещё зажигалка, научил меня ценить тишину.

— Здравствуйте! — скромно улыбнулась Евдокия, глядя то на меня, то на председателя. — Проходите… А вы, Фёдор Кузьмич, может, тоже зайдёте? У меня картошка в печи томится, соленья, самогоночкой угощу…

— Некогда мне, Евдокия, — с важным видом огладил усы пальцами Байбаков. — На поле надо заехать, с бригадирами пообщаться. Не до самогонки… У Степановны берёшь?

— У неё…

— Самогон она гонит качественный хороший, это да, даже Гаврилов нахваливал, хоть и грозился прийти с обыском и конфисковать самогонный аппарат. Гаврилов — это наш участковый, — пояснил мне Байбаков. — В общем, сдаю парня тебе с рук на руки. Смотри, головой за него отвечаешь! Напои, накорми, и спать уложи… В отдельной комнате.

[1] В письме Минздрава СССР от 11.12.1954 № 02–19/21 указано, что медработники могут спать во время дежурства, если это не противоречит закону и Правилам трудового распорядка медорганизации.

[2] РТС — ремонтно-техническая станция. До 1958 года — МТС — машинно-тракторная станция