Казачонок 1861. Том 8 - Сергей Насоновский Страница 3

Гришата сопел, поглядывая на стену. Это у него был самый нелюбимый снаряд. Ленька, напротив, стоял спокойно, будто сегодняшний день ничем не отличался от обычной тренировки.

А потом подошли и наши противники.

Шестеро парней из учебной сотни. Все постарше нас. Широкоплечие, крепкие, считай уже казаки. У двоих даже какие-никакие, а усы уже имелись.

Какой состав выйдет против нас, я заранее не узнавал. Да и не пытался. Все-таки не война, а дружеское состязание. Мне так было даже интереснее.

Когда с противником сходишься в деле, тоже ведь не знаешь наперед, на что он способен. Главное, самому выложиться как следует.

Но самое забавное было то, что командиром их поставили Проню Бурсака. Видать, на полосе он у них нынче лучший, иначе кто бы ему такую роль доверил. Он же самый молодой из этой шестерки.

— Ну что, Гриша, не передумал? Пока еще не поздно, — расплылся он в ухмылке.

— Не дождешься, Проня, — ответил я. — Поглядим, насколько ты сегодня будешь хорош.

Яков Михалыч как раз вышел вперед с часами в руке, с теми самыми брегетами с секундной стрелкой. Рядом с ним стоял Туров, тоже решивший не пропускать такое зрелище. Чуть поодаль — Гаврила Трофимович с Дмитрием Гудкой. Писарь наш, похоже, сегодня отвечал за подсчет баллов.

— Так, хлопцы, — гаркнул Яков. — Слушать сюда, а потом не говорить, что не так поняли. Сперва идете на полосу, потом на стрельбу. Считаем по баллам, чтобы без обид. На полосе за каждого, кто пройдет чисто, команде идет один балл. Чисто — это без падения, без повторной попытки и без смазанной рубки. Еще два сверху тем, у кого будет лучшее общее время. На револьверах и винтовках иначе: попадание в цель дает один балл, ежели поразите середку, то два. Всем ясно?

— Ясно! — донеслось дружно с двух сторон.

Такой вариант подсчета я как раз и предложил Березину, чтобы вышло интереснее.

— Добре! — рявкнул Яков. — Учебная сотня идет первой.

Проня размял шею, хлопнул двоих своих товарищей по плечам.

— Ну, братцы, не посрамим подготовительный разряд. А то потом казачата скажут, будто я вас пожалел.

Старшаки загоготали. Наши тоже ухмыльнулись, но уже настороженно.

Яков поднял руку.

— Начали!

Первый из старших рванул со старта так, будто хотел доказать всем собравшимся станичникам, что настроен решительно. Стену он перемахнул влет. Через ров перелетел тоже чисто. А вот на бревне поспешил, оступился и рухнул вниз. Пришлось возвращаться и проходить заново. Зато рубку отработал отлично.

После него пошла еще четверка старшаков. Тут уже стало видно, что они к полосе приноровились: трое прошли чисто, и только один все же сверзился с бревна и пошел заново. Стену высокие парни брали с первого захода. Сила и ловкость в них, что и говорить, чувствовалась.

Проня вышел последним.

И сразу стало ясно, почему командиром поставили именно его.

Шел он легко, будто не бежал, а летел. Стену взял с ходу, ров перелетел чисто, под жердями проскользнул змейкой, даже пыли толком не поднял. А на рубке и вовсе разошелся так, что Туров довольно крякнул. Последний узел на канате Проня срезал одним ударом, подхватил конец и примчался к Якову Михалычу.

— Ну что, Гриша? — крикнул он, тяжело дыша. — Не передумал еще?

— Это ты не спеши радоваться, — ответил я. — Сейчас поглядим.

Пришел наш черед. Я собрал своих в кружок.

— Слушать сюда. Не лихачить, но и не тормозить. Чисто пройти нам сейчас важнее всего. Даня, не рви, держи один темп. Васятка, на бревне не дуркуй, лучше осторожнее. Гришата, со стеной в последние разы у тебя уже чаще выходит, вот и нынче соберись. Сема, Леня, делайте все как обычно. Давай, братцы, с Богом!

— Добре, командир, — ответил за всех Семен.

Я пошел первым, чтобы задать темп. Стену взял чисто, дальше тоже прошел без ошибок. За мной Семен отработал на совесть.

Данила начал здорово, но на рубке чуть смазал первый удар по глиняному болвану, пришлось бить повторно.

Васятка стену с первого подхода взял, чем удивил и наших, и зрителей. Зато потом на бревне оступился и с криком сверзился вниз, подняв пыль и вызвав в первых рядах хохот. Вылез быстро и со второй попытки прошел как надо.

Гришата со стеной все-таки справился, но только с третьего захода. В толпе уже начали было гудеть, но тут Семен рявкнул:

— Выше руку! Цепляйся! У тебя получится!

Гришата зыркнул на стену, прыгнул, ухватился, сделал выход с силой и перевалился на другую сторону. Народ одобрительно загомонил. Даже я не сдержал улыбки.

Ленька шел последним. Работал спокойно, будто и правда на обычной тренировке. Время показал не самое лучшее, зато прошел чисто.

Дмитрий Антонович долго сверял свои записи. Яков с наставником старшаков сопели рядом, то и дело косились на часы.

— По чистоте прохождения, — наконец объявил писарь, — у учебной сотни четыре, у казачат три. Но по общему времени верх взяли малолетки. Значит, на полосе у команды Прохорова пять баллов, у команды Бурсака четыре.

Толпа сразу ожила. Кто засвистел, кто заржал, кто принялся хлопать.

Парни из учебной сотни посмотрели на нас уже без прежней усмешки. А Проня только сплюнул в сторону и ухмыльнулся:

— Шустрые чертенята.

На револьверах все вышло иначе.

Тут уже твердость руки и спокойствие значили поболе. Старшие работали увереннее. Один усатый из их команды дважды положил в середку, Проня тоже не сплоховал. У наших лучше всех отстрелялись мы с Семеном, остальные же видимо просто недостаточно тренировались, хотя пороху с ними пожгли не мало. Особенно Даня сердился сам на себя, когда пуля ушла ниже нужного.

В итоге учебная сотня взяла револьверы одиннадцатью баллами против наших восьми.

— Ничего, — сказал я своим. — Значит, будем пуще тренироваться.

А вот винтовка осталась за нами. Чтобы было честно, все стреляли из Шарпсов. Мы даже по просьбе их наставника на несколько дней давали парням два таких ствола для тренировки.

И как только в руках моих парней оказалось знакомое оружие, они будто ожили.

Ленька положил мишень сразу по команде Березина. Данила первую пулю всадил по краю, а вторую уже в яблочко. Я, Семен и Васятка тоже отработали на все сто. Правда, Гришата