Распределение - Сергей Баранников Страница 35

Я вырвал из руки женщины сумку и краем глаза увидел, что там было постельное бельё, верхняя одежда и остальные скромные пожитки.

— Какая я вам госпожа? — проворчала она. — Госпожи до сих пор в покоях опочивают, им некуда торопиться. А у меня дети дома голодные. Кто их кормить будет?

Она протянула руку, чтобы забрать свои вещи, но скривилась от боли и невольно согнулась. Только сейчас я увидел тёмное пятно, расплывшееся на весь правый бок. Кровотечение! Внутреннее зрение, которое я запустил для диагностики, безошибочно подтвердило мои догадки о том, что операционные швы разошлись, и рана открылась. Да, целители зачастую не нуждаются в игле с нитками и заживляют швы, но даже дар не может заживить рану молниеносно. Для этого требуется время.

— Сестра, живо старшего целителя сюда! Готовьте операционную! — заорал я, отчего Митрофановна подскочила на месте и вмиг открыла глаза. Стоит отдать ей должное, женщина вмиг оценила ситуацию и помчалась за помощью в ординаторскую. Опыт всё-таки. Хотя этого и не требовалось, потому как Семёнов услышал шум в коридоре и уже спешил на помощь. К тому времени, как старший целитель оказался рядом, я успел замедлить кровотечение и влить немного энергии в женщину, чтобы та не потеряла сознание. На самом деле, пустая трата сил, потому как энергия вытекала из неё как вода из решета.

— Брось заниматься ерундой, сейчас Макарыч подтянет носилки, и будем разбираться в операционной, — скомандовал старший целитель. — Лучше усыпляй, это у тебя хорошо получается.

Конец ночной смены выдался весёлым. Мы с Семёновым и Пашковой увезли женщину в операционную, где пришлось заново сращивать разорванные края раны. И если после аккуратного разреза сделать это было просто, то теперь пришлось повозиться.

— Шрам останется, — недовольно скривилась Милана, осмотрев работу старшего целителя.

— А вы что думали, Пашкова, я тут буду в косметолога играть, или в ювелира? Давайте ещё под микроскопом рваные края раны сшивать, чтобы ни единого следа не осталось. Если бы не её глупость, помноженная на неусидчивость, всё было бы хорошо.

— У неё дети дома голодные. Возможно, без присмотра остались, поэтому она и спешила, вступился я за женщину.

— Сообщим куда следует, пусть проверяют. В конечном счёте, это не наша работа, — отмахнулся Семёнов. — А свою работу мы сделали, так что идёмте сдавать смену, заполнять журналы и по домам.

Я совершенно не разделял спокойствие старшего целителя. История Сердюковой не давала мне покоя, поэтому после сданной смены я заглянул к ней. Женщина лежала во второй палате, где находились пациенты после операций. К моему приходу она уже пришла в себя.

— Евлампия Романовна, что же вы себя не бережёте? А кто будет за детьми смотреть, если с вами что случится? Кстати, они одни, или за ними есть кому присмотреть?

— У сестры моей, в Марфино. Если вам доводилось бывать там, вы наверняка видели покосившийся домик прямо возле автостанции.

— Честно говоря, я не местный, поэтому в Марфино никогда не бывал, — ответил я. — А вы больше не делайте глупостей и скорее поправляйтесь. Если всё будет в порядке, дня через три сможете вернуться к детям.

— А есть они что будут все эти три дня? — проворчала женщина. — Сестра и сама бедно живёт, а то ещё два нахлебника на голову свалились.

— За это не волнуйтесь, — поспешил я заверить женщину.

Несмотря на усталость и желание поскорее уснуть, я направился на автовокзал. Марфино — это небольшая деревенька на краю Градовца, которую от города отделял железнодорожный переезд. А всё потому, что город рос, и расстояние между двумя населёнными пунктами неумолимо сокращалось. Вполне может быть, что через пару десятков лет Марфино станет пригородом Градовца или каким-нибудь оживлённым кварталом.

Автобус ехал только через два часа, поэтому у меня было время пройтись по магазинам и купить всего необходимого. Вышло два пакета еды и вкусностей на пять тысяч. Надеюсь, этого хватит на пару-тройку дней, пока женщина лежит в больнице, а там уже сами разберутся.

На удивление, ехать нужно было всего минут двадцать. Автобус хлопнул автоматической дверью и укатил дальше, оставив меня посреди автобусной остановки. Местные смотрели на меня с подозрением и даже некоторой опаской. Видимо, здесь все друг друга знают, а чужаки появляются нечасто.

Домик с покосившейся крышей, подходящий под описание пациентки, нашёлся совсем рядом. Я решительно направился к хлипкой деревянной калитке и постучал. На шум с заливистым лаем выскочила собачонка размером со спаниеля и бросилась к калитке. Дворняжка! Но красивая до жути, ничем не уступает породистой по красоте. Через минуту на улицу выглянула женщина, отдалённо похожая на Сердюкову.

— Вам чего? — поинтересовалась она, застыв на ступеньках, а из-за её спины появились две детских головы, с любопытством рассматривающие незваного гостя.

— Я от Евлампии Романовны. Здесь же её сестра проживает?

— Здесь, — отозвалась женщина. — Подождите минутку, сейчас я отопру калитку! А, ну, мальцы, кыш в дом!

Женщина загнала детей, чтобы те не торчали на холоде, заперла собаку в будке, и только после этого вышла ко мне.

— Что там с Евлашей? Её вчера в больницу забрали, а что дальше, я и не знаю. Как узнала, примчалась за детьми, а в больницу съездить не могу — на кого же их оставить? Сами видите, что эти непоседы лезут в каждую щель.

Я повернулся в сторону дома и увидел обоих детей, выглядывающих в окно. Теперь мне удалось рассмотреть их получше. Мальчишке было всего лет семь, а девочке заметно меньше — года четыре. Оба светловолосые и похожие на мать.

— Сделали операцию, но не в нашу смену. С ней всё хорошо, но придётся госпоже Сердюковой побыть в больнице ещё несколько дней. А это она просила вам передать, чтобы дети не голодали.

— Чем она там думает? — нахмурилась женщина, приняв от меня пакеты и заглянув внутрь. — Столько денег потратила.

— Это от нашего отделения, — соврал я, потому как в покупке принимал участие только я. Но зачем кому-то знать эти подробности?

Передав продукты, я вернулся на остановку, дождался автобуса и направился обратно в больницу. Мне хотелось успокоить Евлампию Романовну,