Алхимик должен умереть! Том 1 - Валерий Юрич Страница 38

Пулевое ранение, сразу понял я. Пуля прошла по касательной, чуть выше середины плеча. Не пробила, а глубоко срезала плоть, оставив продолговатый, рваный желоб. Края плоти были ободраны, местами вдавлены внутрь, как будто их прошкрябали тупым ржавым ножом. Часть кожи вообще висела лохмотьями.

В центре желобка уже скопилось густое, тягучее, желтовато-зеленое месиво. Оно блестело, как заварной клейстер, и медленно, упрямо сочилось наружу при каждом неосторожном движении. По краям нагноение подсохло, образовав серовато-коричневую корку, к которой и прилипла тряпка.

Кожа вокруг была темно-красная, местами переходящая в синюшный оттенок. Область воспаления ширилась — сантиметров на пять-шесть во все стороны. На ощупь — горячая, пышущая жаром, особенно по сравнению с холодными пальцами Кирпича.

Я прошелся взглядом чуть дальше. От воспаленной раны тонкой, едва намеченной дорожкой, вверх, к шее, тянулась красноватая прожилка — воспаленный лимфатический сосуд — пока еще еле заметная, но с устойчивой отрицательной динамикой.

Плечо отекло, стало толще, чем здоровое. Любое движение руки отдавалось в рану рваным всплеском боли. Я видел, как напрягаются мышцы на шее Кирпича, когда он даже просто шевелит пальцами.

— Плохо дело, — выдохнул я, больше для себя. — Огнестрельное ранение. Пуля прошла по касательной… Рана сильно загрязнена. Прогрессирующий сепсис. Еще несколько дней — и тебя можно будет выносить вперед ногами.

— Да ладно тебе, — попытался ухмыльнуться Кирпич, но получилось криво. — Живой я… Так, чутка задело.

— Чутка задело — это синяк, — отрезал я. — А это… Надо было сразу ко мне идти, а не отсиживаться здесь. Куда ты на этот раз вляпался?

Кирпич раздраженно дернул плечом и тут же поморщился.

— Не твое собачье дело, Лис, — буркнул он. — Если скажу, что под телегу попал, ты ж, один хрен, не поверишь. Было дело. Ночью. Возле порта. На работе. Это все, что тебе нужно знать.

Порт. Ночь. Работа. И пулевое ранение. Значит, либо жандармы, либо такие же отморозки, как Кирпич. Лезть с дальнейшими расспросами — идиотизм. Сейчас самое главное, чтобы он вообще дотянул до вечера.

— Не хочешь — не говори. Главное, чтобы за тобой никто не приперся, пока я тебя лечить буду. И учти: если там внутри засел хоть небольшой кусочек свинца или другие твердые крупицы, будешь гнить заживо. В лучшем случае — руку оттяпают. В худшем… в общем, сам понимаешь.

Он молча посмотрел на меня. Я чувствовал, как привычная бравада борется в нем с простой, животной паникой.

— Чего делать надо? — наконец выдавил он, хрипло.

Я удовлетворенно кивнул. Согласие на лечение — первый шаг к выздоровлению.

— Нужно вычистить из твоей раны всю накопившуюся гадость, промыть, а потом стянуть и зашить. Иначе она так и будет жрать тебя изнутри.

— Зашить? — он непроизвольно глянул на свое плечо. — Иглой прям?.. Как шкуру?

— Да, — спокойно подтвердил я. — Как рваный рукав. Только аккуратнее. И особой нитью. Иначе края не сойдутся или загноятся, и придется все начинать сначала.

Он стиснул зубы.

— Ладно. Что для этого нужно?

Вот это был совсем другой разговор.

Я быстро прикинул, что у меня уже есть: мазь, уголь, соль, немного сушеных трав в тряпичном мешочке. Для полноценной работы этого мало.

— Слушай внимательно, — я перешел в свой привычный, сухой, деловитый тон. — Нужно вот что.

Я загибал пальцы:

— Чистая вода. Чем чище — тем лучше. В идеале — из колодца. Воды надо много. Не вздумай начерпать из лужи или из канавы.

— Понял, — кивнул он. — Организую.

— Металлическая кружка. Не миска, не глиняная плошка — именно кружка, чтобы можно было ставить на огонь. — Я особо подчеркнул этот момент. — В ней будем кипятить воду и отвары.

— Найду, — почти сразу отозвался Кирпич. — У Фроськи, на кухне, парочка помятых валяется. Одну утяну.

— Далее. Чистые тряпки. Лучше — старое, но выстиранное белье. Не эти твои портянки, что к ране присохли. Пяти длинных лоскутов должно хватить.

— С этим сложнее, — поморщился он. — Но гляну, может в прачечной есть или на просушке. В общем, где-нибудь отрежу.

— Нужна еще хоть какая-нибудь крепкая спиртовая дрянь. Водка, самогон, аптечный спирт — что угодно. Для обеззараживания.

Здесь он даже думать не стал, лишь коротко усмехнулся:

— Это вообще не вопрос. У наших снаружи такого добра хватает. Небольшой пузырь достану.

— Еще потребуется немного меда и сухой тысячелистник или ромашка. Они нужны для промывки раны и компресса. А если сможешь достать шиповник и кору ивы, то сделаю укрепляющий отвар. С ним быстрее поправишься.

Кирпич устало закатил глаза и какое-то время тихо бормотал себе под нос, пытаясь вызубрить все, что я ему только что наговорил.

— Ладно, — наконец прохрипел он. — Что-то еще?

Я кивнул.

— Самое главное — сапожная игла. Не швейная, а именно сапожная, изогнутая. Чем толще — тем лучше. И прочная нитка. Лучше, конечно, шелковая, но ее ты вряд ли достанешь, поэтому сойдет льняная, без краски. Если получится выварить ее в крепком отваре коры дуба или хотя бы воском пропитать, то будет гораздо лучше. Только перед этим промойте нить спиртом.

— Игла… — он прищурился. — Это к Афанасьичу, сапожнику. Он мне должен. А нитка… — Он ненадолго задумался. — Короче, найду.

— И еще. Старайся пока сильно не светиться перед приютскими. Выглядишь хреново. Если узнают, что у тебя пулевое, жандармов вызовут.

— И без тебя знаю, — угрюмо огрызнулся Кирпич и, сжав зубы, начал неуклюже подниматься. — После обеда жди.

На секунду его повело, он оперся здоровой рукой о стену. Я уловил всплеск боли — яркий и едкий. Но он сглотнул, развернулся и, шатаясь, вышел из закутка, прижимая плечо все той же окровавленной грязной тряпицей.

Пульс частый, эфирный фон рваный, сильный жар. Может и не выкарабкаться. Да и насчет десяти часов с момента ранения он явно поскромничал. Судя по состоянию раны, прошло гораздо больше времени.

Я проводил его задумчивым взглядом. Конечно, кое-что я мог бы сделать прямо сейчас. К примеру, очистить рану, обработать ее своей мазью, как следует перевязать. Но, во-первых, у меня не было на это времени. Сейчас срочно требовалось приготовить новые порции снадобий для Мыши и Тима. А также мазь для Фроси. Она еще вчера за ужином передала