Мой генерал, наш сад и я - Лариса Петровичева Страница 4

Он поднялся из-за стола, отложил салфетку и сказал:

— Идемте, покажу вам настоящую мандрагору!

* * *

Мы вышли из дворца, прошли по одной из дорожек, убегавшей в глубину парка, и остановились возле маленькой аккуратной клумбы, деревянного ящика, в котором росла — вот удивительно! — самая обычная капуста. Эррон посмотрел на нее с нескрываемой гордостью, а я удивленно пробормотала:

— Какая же это мандрагора, это капуста.

В ближайшем кочане, крупном, размером с приличный такой арбуз, тотчас же прорезались глаза, распахнулся зубастый рот, и я услышала хриплое:

— Башка у тебя из капусты, дурында, а я мандрагор! И мать моя была мандрагор, и бабка была мандрагор, а ту капусту бы взять, да засунуть тебе в…

Эррон толкнул ящик носком сапога, и я так и не узнала, куда бы мне засунули кочан.

— Ты говоришь с принцессой, Герберт, — сообщил генерал. — Выбирай выражения.

Мандрагор фыркнул.

— Да ты что, ну тогда мое почтение, вашвысочество, но еще обзоветесь капустой, я вылезу и таких пинков вам надаю, за холмы улетите! Приехать не успели, уже обзываетесь!

Остальные кочаны тоже начали открывать глаза, чтобы посмотреть на принцессу, и вскоре над грядкой поднялось низкое бормотание: мандрагоры бубнили о том, что хоть ты принцесса, хоть ты кто, а подкормку каждый день на рассвете неси да щедро лей.

— Какие ругачие, — проворчала я, отходя в сторону. Невольно представила себя с лейкой и кочаны, которые катились за мной, клацая зубами и громко требуя удобрений. — А тут есть не такие ворчуны?

— Извольте, огненное перо, — произнес Эррон. — Очень редкое растение, делает человека неуязвимым для драконьего пламени.

Он провел меня к маленькой круглой клумбе, на которой красовался строй растений, похожих на камыш. Как только мы приблизились, то каштановые венчики развернулись к нам, и каждый вспыхнул рыжим светом.

— Вот как! — воскликнула я. — Значит, мне надо с ним подружиться на всякий случай.

Эррон усмехнулся так, словно я была ребенком, который говорил милые глупости.

— Если сумеете сварить из него зелье. А его умеют варить только доктора Королевской академии наук. И рецепт хранится под замком.

Я улыбнулась и спросила:

— А это кто?

Чуть в стороне был маленький фонтан, который выглядел так, словно его не чистили добрую сотню лет. На темной воде лежали круглые зеленые листья и белоснежные цветы лотоса покачивались, поднимая головки и поворачиваясь к нам.

— Звездный лотос, — ответил Эррон. — Когда-то отвар из его лепестков использовали для прорицаний.

— Что-то давненько за ним не ухаживали, — заметила я. Генерал кивнул и, нагнувшись, вынул из густой травы маленький ящик с инструментами.

— Вот и займитесь, — приказал он и протянул мне сверкающий секатор. — Видите вон те черные листья? Срезайте их, они не дают лотосу цвести.

Черных круглых листьев и правда было немало: они важно лежали на воде. Я подошла к фонтану и спросила:

— А они не кусаются?

От этого мира можно было ждать, чего угодно. Но Эррон не успел ответить:

— Я приличное растение, — разлился мелодичный женский голос над парком, и звездный лотос шевельнулся, приподнимая листья над водой. — Срежьте этих черных, будьте любезны.

Я послушно защелкала секатором, срезая черные листья, и готова была поклясться, что над фонтаном пролетело недовольное ворчание. Зато остальные листья и цветы закачались, и один из тяжелых бутонов потянулся ко мне и дотронулся до плеча, словно хотел поблагодарить.

— Наконец-то можно дышать! — пропел лотос. Я убрала срезанные листья, вытерла мокрые пальцы о платье: из листьев сочилась прозрачная жидкость с легким травянистым ароматом. Хотелось надеяться, что это не яд, который все разъест до костей. — Спасибо, ваше высочество!

— На здоровье! — улыбнулась я и обернулась к Эррону: — Ну как, я справилась?

— Честно говоря, вы меня удивили, — признался генерал. — Катарина запустила бы мне этот секатор в голову. Дала бы пинка мандрагорам и повырывала бы лотосы с корнем.

— Что ж, на наше счастье я не такая. Что еще будем делать?

— Работы здесь много, сами видите, — ответил Эррон и посмотрел по сторонам, прикидывая, над чем трудиться дальше. — Големы, конечно, трудолюбивы и старательны, но чем дальше от них хозяин, тем слабее та связь, которая отдает приказы. Поэтому они ленятся, начинают бездельничать и мы видим, например, вот это.

Он вынул из ящика маленькую лопатку, прошел к соседней грядке и несколькими резкими движениями вырубил из земли семейство одуванчиков. Я подошла поближе и поинтересовалась:

— А что это?

Растения были подозрительно похожи на укроп. И пахли они, как укроп, свежо и нежно. Эррон посмотрел на меня, как на полную дуру.

— Это укроп, — ответил он. — Пряная приправа. В вашем мире нет такого?

— Есть, — ответила я. — Но не думала, что он вот так запросто растет в волшебном саду.

— Его запах отпугивает большинство насекомых, — нравоучительно произнес генерал. — Если он высажен в саду, то ни дракономольные жуки, ни паутинные жужелицы, ни муравьиные ворожеи тут и близко не появятся. Ну и в еде он хорош, это факт.

— А кто такие дракономольные жуки?

— Они способны за несколько мгновений испепелить растения, — объяснил Эррон. — Питаются их пеплом, и…

Он осекся, перевел взгляд на свое плечо, и я увидела, что из него торчит серебристый шип размером не меньше карандаша. На сверкающих гранях играл свет, по белой ткани рубашки расползалась кровь.

Эррон пробормотал что-то невнятное и рухнул в траву.

* * *

— Эррон!

Я бросилась к нему и увидела, что дракон лишился чувств. Его лицо наполнилось мертвенной серостью, крови становилось все больше, и шип, кажется, тоже увеличивался с каждым мгновением. Он сверкал все ярче и ярче, словно кровь генерала подпитывала его. Надо было позвать на помощь големов, но я как-то растерялась, что ли — голос пропал, воздух сделался густым и горьким, а я сама — слабой и маленькой.

— Эй, ты! Принцесса королевская!

Я обернулась к грядке с мандрагорами: Герберт почти вылез из земли и приказал:

— Вот, давай-ка! Листок у меня оборви и тую иглу из его вытащи.

Оцепенение растворилось, словно его и не было. Я подбежала к мандрагорам и принялась отрывать лист от кочана. Герберт взвыл и рядом с моими пальцами клацнули зубы.

— Аккуратнее! Я тебе что, капуста? Я мандрагор, и мама мой был мандрагор, и с нами осторожно надо! Развелось неумех, из какой дыры вы только повылезли?

— Вот безрукая! Вот криволапая! — заворчали мандрагоры. Я не стала дожидаться названия дыры, оторвала лист от Герберта и сурово ответила:

— Поговорите тут мне еще! Плодожоркой залью всю вашу