Легендарный Повар 1 - Гриша Гремлинов Страница 4

— Красота, — тихо выдохнул я.

Задний двор оказался совсем небольшим. Покосившийся сарай и тёмная конюшня, откуда доносилось лошадиное фырканье. Всё это окружали редкие зубья частокола. Я спустился с крыльца. Босые ноги ощутили холод влажной травы. Кот бесшумно семенил рядом, не отставая от меня ни на шаг.

Решил обогнуть здание, чтобы взглянуть на фасад трактира. Нужно же выяснить, где я всё-таки оказался. Но почти сразу наткнулся на непролазный бурьян. Пришлось разворачиваться, снова пересекать кухню и идти через разгромленный обеденный зал. Входная дверь распахнулась почти бесшумно.

Я вышел на заросшую площадку перед грунтовой дорогой. Обернувшись, поднял магическую лампу. Света она давала маловато, хороший фонарь справился бы куда лучше. Но две местные луны неплохо разгоняли ночной мрак, позволяя нормально рассмотреть строение.

Трактир оказался двухэтажным. Он был сложен из массивных брёвен, но выглядел обветшалым. Крыша в одном месте опасно прогнулась и покосилась. Прямо под ней, над главным входом, болталась вывеска. Грубо намалёванный кабан с кружкой пива. Рядом с ней к стене была прибита доска с выжженным названием.

— «Сытый Вепрь», — пробормотал я. — Банально, но сойдёт.

Уже хотел вернуться внутрь, но взгляд зацепился за тёмное пятно в кустах шиповника возле крыльца. Что-то показалось категорически неправильным в очертаниях этой тени. Подошёл ближе, подсвечивая себе магической лампой.

Свет выхватил из темноты старые, давно стоптанные сапоги. Потом серые штаны из грубой шерсти.

— Твою мать… — я резко отшатнулся, едва не выронив светильник.

В кустах лежал старик. Всклокоченная седая борода. Широко открытые глаза изумлённо смотрели в ночную пустоту. На голове здоровенная вмятина, покрытая запёкшейся кровью. Он мёртв. И судя по характеру раны, его точно не машина сбила. Ему тупо проломили череп.

Похоже, моя спокойная жизнь в новом мире закончилась, так и не успев начаться. Я переродился в дохляка в разгромленном трактире и в компании рыжего кота. А теперь у меня все шансы стать главным подозреваемым в убийстве. Если, конечно, в этом захолустном мирке вообще есть кому расследовать уголовщину.

— Кажется, Бекон, мы с тобой попали в очень глубокую… кастрюлю.

— Мяу, — философски отозвался кот.

Глава 2

— Так, Марк, — прошептал я себе под нос. — Или Витя. Кто ты, блин, теперь? Неважно. Просто думай.

Мозговой штурм не принёс ровным счётом никаких ответов, лишь в очередной раз подчеркнув, в какую глубокую зад… яму я угодил. Перерождение в тело дохляка, вокруг средневековье с чёртовыми магическими лампами и наглыми котами. Нет, ладно, с этим ещё можно было как-то смириться. Но вот труп… Как я буду объяснять всё это местной стражей? А ведь по законам жанра, она как раз должна сейчас появиться.

— Привет, — насмешливо сказал я в пустоту. — Я перерожденец с Земли! И старика убил не я! Честное слово!

Кот покосился на меня с выражением, которое я с лёгкостью прочёл: «Ты, конечно, идиот, но других у меня нет».

Я опустил магическую лампу на землю и старался дышать ртом, потому что в воздухе уже витал сладковатый запах разложения. Нужно рассмотреть старика получше, чует моё сердце, что ответы скрываются в нём. Судя по его позе, старика бесцеремонно выбросили из трактира, как ненужный хлам. Но моё внимание привлекло совсем не это.

Признаюсь, я ожидал увидеть на нём какой-нибудь вычурный камзол или дорожный костюм из грубой шерсти, но на мертвеце был плотный кожаный фартук, покрытый пятнами жира и каплями крови. Под ним виднелась простая, хоть и изрядно потрёпанная рубаха. Взгляд скользнул дальше… Даже не подумав о брезгливости, я взял мёртвую кисть. Узловатые пальцы с до боли знакомыми мозолями на ладонях, короткие ногти без малейшего намёка на грязь. Чёрт! Да это же повар!

Эти руки десятки лет держали нож и месили тесто. Дед не понаслышке знал про чистоту, и когда сам трактир утопал в грязи и запустении, он держался до последнего, по типично поварской привычке приводил руки в порядок.

— Хозяин, — тихо сказал я. — Или повар, а, скорее всего — первое, второе и компот.

Так часто бывает, когда в маленьких забегаловкам всем заправлял всего один человек.

— Значит, дед был свой. Твой. Наш? — я аккуратно опустил руку и закрыл ладонью глаза мертвеца. — И нафига его грохнули-то?

Бекон оторвался от своего умывания, подошёл к лицу старика и осторожно потянулся носом к его щеке. А затем издал такой тихий, пронзительно-жалобный звук, что у меня сердце защемило.

— Понимаю, дружище, — я погладил кота по рыжей башке. — Понимаю.

Старика нужно похоронить, и желательно сделать это сейчас, под покровом темноты, пока не рассвело, и сюда никто не заявился.

Я огляделся по сторонам, ища хоть какие-то зацепки. Двор трактира «Сытый Вепрь» выглядел, как классический образец упадка. Крыльцо безбожно покосилось, а ступени стёрлись до глубоких ложбинок. Внутренний двор выглядел ничуть не лучше. Поднявшись на ноги, я направился туда.

Что мы имеем? Колодец, расположенный у кухонных дверей. Никаких тебе журавлей, старая добрая конструкция с воротом и тяжёлой цепью. Я подошёл и заглянул внутрь. Оттуда тянуло холодом, сыростью и густой темнотой, в которой раздавался тихий плеск воды.

— Водопровода нет, значит, — констатировал я. — Ведром будешь воду таскать, по-старинке.

В нескольких шагах от колодца притулился сарай. Сразу за ним виднелась широкая полоса бурьяна, некогда бывшая огородом. В бледном свете двух лун всё ещё можно было различить ровные очертания былых грядок. Ещё дальше возвышался высокий частокол из заострённых брёвен, местами основательно подгнивший и обвалившийся, с вписанной в него кривой калиткой, ведущей во тьму.

Я решил начать поиски с сарая, где, следуя логике любого из миров, просто обязана найтись лопата.

Бекон неторопливо потрусил следом, с грацией заправского акробата огибая пучки сухой травы. Сарай оказался ровно тем, чем и должен быть сарай при придорожном трактире: свалкой всего, что выбросить жалко, а хранить решительно негде. Дверь при первом же прикосновении издала такой истошный скрип, что я невольно вздрогнул.

В очередной раз переведя дух, я окинул взглядом безрадостную картину нутра сарая.

— Всё, что нажито непосильным трудом, всё погибло, — ворчал я, вспоминая известный фильм и мрачно разглядывая силуэты предметов. — Плуг со следами ржавчины отечественный одна штука, колёса для телеги, вряд ли заграничные, две штуки. Ведра рассохшиеся, россыпью. Кадушка для засолки с дырявым дном — три! О, лопата!

Не какая-то там пластиковая поделка из «Леруа Мерлен», а настоящая, тяжёлая железная лопата