Волчий клан 2 - Валерий Муллагалеев Страница 4

Зрители чувствовали себя в полной безопасности, и от этого любые зверства и жестокости на арене вызывали у них эйфорию. Они улюлюкали, вопили, хлопали в ладоши, хлебали пиво и впивались зубами в закуски, тогда как я рвал зубами врагов.

Простые люди, с простыми потребностями.

Чуть более сдержанно вели себя маги-аристократы. Их было легко разглядеть, потому что с основной толпой они не смешивались, как не смешивается вода и масло.

Маги располагались в отдельной секции амфитеатра. Там были просторные ложи с удобными креслами, навесы от солнца. Еду и закуски магам подавали отдельно, не требуя оплаты — все входило в билет.

Графы и бароны, князья со свитой. Дамы и куртизанки. В пестрой толпе то и дело сверкали линзы театральных биноклей на палочках.

Если в секции и были представители служилого дворянства, то лишь самых высоких чинов. На глаз их было трудно отличить от магов-аристократов.

Когда я выходил на арену, все они меня волновали меньше всего, я полностью концентрировался на своих оппонентах.

Вот и сейчас, когда за моей спиной опустилась решетка и я оказался на арене, я отсек от себя шум толпы. На противоположном конце песчаного круга показался другой волколак, тоже в третьей форме. Так называемый чемпион.

Он был из диких, разучившихся возвращаться в человеческое обличье. Шкуру покрывали шрамы, на шее был шипастый ошейник, не столько для защиты, сколько для зрелищности — это здесь любили, за этим и приходили.

— Дамы и господа! — провозгласил арбитр. Его голос, усиленный магическим рупором разнесся по всему амфитеатру. — Рад вас приветствовать на Арене!

Все зрители бешено зааплодировали и поддержали его свистом.

Забавно, ведь формально арбитр обращался только к ложе аристократов — дамы и господа сидели там. Но народ с готовностью воспринимал его слова на своей счет и чувствовал себя как будто среди равных, на вершине мира.

Арбитр находился в отдельной ложе, нависающей над ареной. Снизу было сложно его разглядеть, но я уже видел его в подвалах Арены, когда он приходил посмотреть на выступающих бойцов.

Это был розовощекий юноша с русой челкой, падающей на глаза. Несмотря на лишний вес, он был подвижным и задорным, этакий живчик. Постоянно пританцовывал, словно под кудрями прятались наушники с ритмичными битами.

Звали его Аверий Матвеев, но важнее было то, что он приходился двоюродным внуком графу Челищеву.

— Сегодня мы подготовили для вас двойной сюрприз! — продолжил Аверий. — Приготовьтесь к восторгу, дамы и господа! Оркестр — барабанную дробь!

Оркестр, расположенный в углублении под нижним рядом трибуны, послушно отозвался нагнетающей атмосферу дробью. Аверий выждал десяток секунд и воскликнул:

— Молчаливый Кусака против Седого Зла! Новичок против заслуженного чемпиона Арены. А в чем же сюрприз? О-о-о, я знаю, вы соскучились по боям насмерть, дамы и господа. Сегодня будет кровь! Один из монстров умрет.

Трибуны взорвались ликованием.

— Да-да, на ваших глазах мир станет чуточку чище. Зло супротив зла — торжество справедливости. А о втором сюрпризе я умолчу, иначе какой же это будет сюрприз?

Разгоряченная толпа была целиком в его власти и отреагировала хохотом, будто Аверий удачно шутканул.

Молчаливым Кусакой прозвали меня. Человеческих имен волколакам не полагалось, и это было мне даже на руку. Никто не знал, кто я есть на самом деле.

Седое Зло был действительно седым. Старый и озлобленный волколак, забывший человеческую речь, лес и самого себя. Для него Арена стала домом и смыслом жизни. Волколаков, с которыми он жил в клетке под амфитеатром, он считал своей стаей и каждый бой воспринимал как покушение на свой титул вожака.

Ядро Ярости в моей груди рычало, но злилось оно не на волколака, а на того, кто организовал эти бои. Оно было уже достаточно умным, чтобы ненавидеть не палку в руке, а того, кто ею замахивается.

Было бы странно не понимать, кто за всем этим стоит, потому что над входом в амфитеатр висела кричащая яркими красками вывеска: «Кровавый цирк графа Челищева».

Здесь принимали ставки, народ веселился, с трепетом взирал на бои и получал глубинное животное удовлетворение от чувства контроля над волколаками. Держава подпитывала их страхи, а потом давала разрядку, демонстрируя превосходство магов над нечистью.

Иронично. Когда-то я полез в неравную схватку, чтобы мои питомцы не попали на собачьи бои, а теперь сам оказался в такой ситуации.

Вот только находился я здесь не ради боев. Поощрения за победы меня не интересовали. Я не бунтовал, исправно сражался, сдержанно отвечал на провокации таких же, как я, плененных волколаков. Последние две недели я изучал обстановку…

— Да начнется бо-о-о-о-о-о-о-о-ой! — радостно заорал Аверий.

Оркестр без дополнительной команды ударил в тарелки, зазвучали духовые. Музыка напоминала «Танец с саблями» Арама Хачатуряна.

Седое Зло воздел к небу здоровенные лапы и издал громоподобный рев. Зрители восхищенно притихли, а потом заголосили, начали топать ногами и прихлопывать в такт оркестру.

Меня прозвали Молчаливым Кусакой неспроста. Я заигрывать с толпой не собирался и рычать не стал. Просто пошел вперед. Горячий от солнца песок захрустел под когтями.

До этого момента я сражался только три раза, и это были не смертельные бои. Причиной тому, разумеется, не гуманность — просто волколаки-гладиаторы были чрезвычайно дорогими. Пойди такого поймай живым, а потом заставь сражаться на арене!

Сегодня организаторы решили шикануть, но это не стало для меня «сюрпризом». Мне потрудились сообщить заранее, чтобы я подготовился. А вот что Аверий имел в виду под вторым сюрпризом, я не знал. Впрочем, сейчас было не до этого.

Я наклонил корпус вперед, чтобы не подставлять горло и живот. Когти у Седого Зла были будь здоров! Нескольких не хватало, остальные были покрыты зазубринами, словно старые клинки, но по-прежнему острые.

Он был на полметра выше меня. Мускулы не такие могучие, но он, в отличие от меня, жил в третьей форме постоянно, его Ярость растворилась в громадном теле, смешалась с человеческим сознанием. Это был абсолютный хищник, с отточенными в регулярных боях рефлексах. По сути профессиональный убийца волколаков.

Седое Зло ринулся вперед. По его морде я видел, что это не свирепость, а расчет на то, что скорость добавит удару силы. Оркестр отреагировал барабанной дробью.

Когда Седое Зло приблизился, я прыгнул вверх, но он не промчался мимо, а сделал то же самое.

Мы сшиблись в полете. С глухим скрежетом наши когти шабаркнули друг об друга — мы оба метили в горло.

Я приземлился на