Дети Хтони - Дмитрий Чайка Страница 45

— Давай проверим. Ты работаешь с травами из той кучи, что я выбросила. А другому мастеру рецептуру для масок и отваров буду подбирать я. Через месяц сравним. Девочки, кто хочет со мной поработать?

— Я, — робко подняла руку женщина лет пятидесяти, худенькая, как карандаш. И по лицу ее я понял, что пошла она на это, чтобы Элле нос утереть. На мою жену ей плевать с высокой колокольни.

— У тебя всегда гадюшник такой? — тихонько шепнул я на ухо Виталику, который продолжал неверяще щупать пробивающийся ежик на своей макушке.

— Так женский коллектив, — шепнул он в ответ. — Ты чего хотел? Тут каждый день как на минном поле. То Элка с Нинкой поссорятся, то они же помирятся и начнут дружить против Светки-маникюрши. А потом они все втроем травят массажистку Настю. Тут такие бои случаются, что Зоотерике не снились.

— Уважуха, братан, — пожал я ему руку. — Если ты пятнадцать лет все это разруливаешь, я горжусь знакомством с тобой.

— А то, — выпятил вперед тощую грудь Виталик. — Это ты у нас на новогоднем корпоративе еще не был. Вот это ужас-ужас!

— Хуже, чем день учителя? — поразился я.

— Хуже даже, чем день бухгалтера, — уверил меня он. — Тетки мои гуляют, как в последний раз. Главное — убежать, пока они не перепились. Иначе конец. Мужская честь будет растоптана.

— Спасибо, что предупредил, — хмыкнул я. — Не пойду к вам на корпоратив.

— А что это за зелье-то? — спросил Виталик, снова лапая макушку. — Если у меня шевелюра вырастет, то мы обороты удвоим. Это ж просто золотое дно.

— Да? Я что-то о таком способе заработка не подумал! — в голове моей забрезжил призрак обеспеченной старости.

— А у тебя никакого зелья нет, — заговорщицким тоном прошептал Виталик, — чтобы с одиннадцати сантиметров до пятнадцати могло увеличивать? Если есть, то этот салон можно закрывать. Очередь стоять будет отсюда и до моста.

— Такого зелья нет, — с сожалением ответил я. — Я про подобное даже не слышал.

— Плохо, — загрустил Виталик. — А то у меня товарищ интересуется. Хорошие бы деньги заплатил. Точно такого зелья нет?

— Неточно, — произнес я. — Но мне оно неизвестно.

— Ну и ладно, — вздохнул он. — Мне-то самому не надо. Просто товарища жалко. Мается, бедолага. Комплексует. Даже с новогоднего корпоратива убегает, хотя очень хочет, чтобы его мужскую честь какая-нибудь пьяная прелестница растоптала. Э-эх!

* * *

Следующий день мы с Кариной провели порознь. Она с рассветом убежала в Хтонь, собирать травы. Одарил ее все-таки Великий лес, научил чуять живое. Я вот так не умею. Разговоры у нас дома теперь ведутся исключительно про всяческие эликсиры, маски для лица, жидкости для снятия макияжа и прочую бабскую муть, от которой у меня сводит скулы. Я уже подумываю прикупить гараж, чтобы было куда ходить. Сервитут небольшой, мне машина пока что без надобности, а вот без гаража женатому мужику никак. Это последний островок личной свободы, куда бабам ходу нет. Меня поймут люди, живущие в однушке вчетвером. Там роль гаража выполняет туалет.

Я вышел на улицу и остолбенел. Стена, окружающая наш двор, преобразилась за один день. Из щелей между бетонных блоков полез до боли знакомый фиолетовый мох. Его пока что было совсем мало, буквально несколько клочков. Но это он, я не мог ошибиться.

— Твою мать! — прошептал я, проверяя телефон. — Сигнал есть. Значит, здесь еще не Хтонь. Пока…

Улица Баррикадная, по которой я ходил на работу несчетное количество раз, преобразилась вслед за двором. Все клены, чьи сиротливые пеньки торчали с прошлого, позапрошлого и прочих инцидентов, выпустили длинные стрелки, распустившиеся нежной листвой. Где-то молодые побеги еще зеленые, а где-то уже успели одревеснеть. А ведь их еще вчера не было. Кроме одного, что у рюмочной. Там уже раскинуло идеально ровные ветви двухметровое деревце с резными пятипалыми листьями.

— Быстро здесь жизнь меняется, — прошептал я, глядя, как апатичный хтонолось подъедает бурьян на заросшем пустыре.

Он никого не трогает, и его никто не трогает. Чудовищная, утыканная огромными клыками харя вырывала с корнями разросшуюся амброзию и циклахену. Бич всех помоек исчезал в его пасти с ошеломляющей скоростью, а я подумал: не привезти ли ему на пробу борщевик? Можно большие деньги брать за рекультивацию почв Нечерноземья. Зверье все чаще выходит из леса, не боясь людей. Змеежопные собаки прибегают кормиться к воротам мясокомбината, а цапли оккупировали прибрежные заросли, поедая раков.

— Если у нас здесь не Хтонь, то что? — вопросил я пролетающих в небе птиц. — Свет есть, телефон работает, но по улицам бродит хтоническое зверье, как у себя дома. Простецам по-прежнему нет ходу за полосу отчуждения, но в сервитуте чуть ли не половина детей — инициированные маги. Их уже сотни. Мне вот интересно, когда власти проснутся и возьмут нас в оборот?

Глава 18

Почему все дерьмо в моей жизни начинается именно с утра? Наверное, потому, что моя жена, как опытный диверсант, точно знает: перед рассветом караул почти небоеспособен. Он устал, он хочет спать, и его чувство опасности притупилось. На этом она меня и ловит. Хотя, говоря откровенно, это уже становится несколько однообразным.

— Вольтик, любимый, — нежно поцеловала меня Карина. — Нам надо срочно поговорить.

— М-м-м, — просыпаться категорически не хотелось. — Чего? Полшестого утра! Зачем будишь так рано? Еще один салон красоты недорого продают? Не куплю. У меня денег больше нет. И я не чувствую запаха жюльена.

— А ты не против, если к нам моя мама приедет погостить? Ненадолго!

— Чего-о? — я тут же проснулся.

— Ну, я же не сирота, — недоуменно уставилась на меня жена. — У меня отец есть, мама и братья. И я их всех очень люблю.

— Да? — растерялся я. Как-то привык, что один в этом мире. Снажью родню прежнего Вольта я за близких не считаю. Он сам их таковыми не считал, а мне-то зачем?

— Так ты не против? — спросила Карина, ласково поглаживая меня по груди.

— Не против, — промямлил я, чувствуя себя распоследней тряпкой.

— Тогда вставай быстрее, — толкнула она меня, но