Дети Хтони - Дмитрий Чайка Страница 5

— А-а-а-а! — заорал один из охотников, которого схватила какая-то странная полупрозрачная лиана. Она плотно обвила его, прижав к стволу сосны, и бедолага на глазах бледнел, пока его пытались освободить. Лиану разрубили, и тело упало наземь бездыханное. Оно было покрыто маленькими кровоточащими точечками, а сам охотник лежал белее мела.

— Готов, — сказал бригадир, пощупав пульс на шее. — Отбегался Мишка. Что это за дрянь его схватила? Мы про такую и не слышали даже.

— Пошли! — нетерпеливо сказал граф. — Мы почти у цели.

Молодой маг оказался прав. Они вышли в самое сердце Хтони, где царило вечное лето. Удивительное озеро, сплошь покрытое белыми цветами, испускало в небо столбы пара, а у самого берега на компанию людей удивленно смотрел молодой курвобобр. Крошечный шарик огня опрокинул его на спину, и Петр Христофорович издал победный вопль.

— Как я его! А? Митяй! Принеси!

— Я уволен, — мрачно ответил ловчий, и хозяин уставился на него с тупым недоумением. Он сначала побледнел, а потом побагровел.

— Я сказал, принеси, — прошипел он, опасно сузив глаза. Его пальцы сжались в щепоть, как и всегда, когда он хотел бросить свой шар.

Митяй втянул голову в плечи, разделся и полез в воду, чтобы вытащить немаленькую тушу убитого бобра. Разноцветная жаба вскочила вдруг на лист кувшинки, что рос по соседству, и уставилась на ловчего глазами-бусинами. Митяй застыл и словно прилип к ней взглядом, завороженный переливами огней на ее шкурке. Он знал, что чем ярче тварь, тем она опасней. Так природа метит тех, кого наделила силой для отпора врагу.

— Ты чего там? Заснул? — послышался крик с берега, но Митяй не шевелился. Он дождался, когда лягушка сиганула в воду и уплыла. Только тогда он посмел вытащить на берег тушу убитого барином бобра.

— Разделать, хозяин? — угодливо спросили охотники. — Тут много всего. Животина молодая, сильная. Ливер у нее отменный будет.

— Себе забирайте, — лениво махнул рукой граф. — А мне стул поставьте и стол. Обедать желаю. Посидим чуть-чуть и назад пойдем. Много разговоров об этой Хтони. Барахло полное. Жаль, боев тут больше не проводят. Вот помню, я в прошлом году обкурился и на какого-то неудачника-снага поставил. А он возьми и выиграй. Вот смеху-то было. А потом лес разбушевался. Хорошо, у меня амулет телепортации был.

А вот у охраны твоей такого амулета не было, — сжал зубы Митяй. — Все тогда полегли. Трое здоровых парней. У одного жена и ребенок маленький остались.

Ловчий повел взглядом по сторонам и оторопел. Гигантская поляна, центром которого было озеро, окружена густым лесом. И на ветвях Митяй увидел несколько жутких птиц с огромными клювами и кожистыми крыльями. Они сидели молча, немигающим взглядом рассматривая людей у озера. Они даже не шевелились, напоминая гаргулий на фасаде графского особняка.

— Смотри! — Митяй ткнул локтем одного из охотников.

— Цапли-кровососы, — напрягся тот. — Надо с открытого места уходить. И быстро.

Митяй отошел в сторону, где барские егеря сервировали обед, и негромко сказал.

— Бегите отсюда, прямо сейчас бегите! Нам конец тут.

— Барин заругает, — пугливо посмотрели на него егеря. — Или как тебя вот, со двора погонит. Иди, Митяй, не вводи в грех. Молодой господин наш великий маг. Он зверя отгонит.

— Дураки! Я вас предупредил, — сплюнул ловчий и пошел искать кусты погуще. Происходящее нравилось ему все меньше и меньше.

Он почти дошел до кустов, но тут стаи цапель стали срываться с веток и атаковали непрошеных гостей. Из воды полезли курвобобры, а из лесу выбежала стая аленей во главе с безрогой самкой. Раздался трубный рев, и стадо ринулось в атаку. Охотники и егеря засуетились, захлопали выстрелы, забились на траве первые птицы. Митяй загнал в ствол патрон с жаканом и застыл, вспоминая господа. Не уйти ему от своей судьбы. Вот же она, прямо на него несется, опустив рогатую башку.

А на его глазах разворачивалась битва. Барин Петр Христофорович труса не праздновал. Он сбил несколько цапель огненными шарами, а потом окружил стоянку кольцом пламени. Алени бегали вокруг, ревели, но перепрыгнуть через преграду не могли. Они валились один за другим. Охотники стреляли прямо через огонь.

А вот Митяй такой защиты не имел. Он смотрел через прицел на аленя, который бежал в его сторону, наклонив острейшие рога. Ловчий шевелил в молитве бледными губами, выбирая время для выстрела, а потом, когда это самое время наступило, нажал на спусковой крючок. Тяжелая пуля разбила страхолюдную морду, но рога все равно задели ловчего, а взявшее разгон тело придавило его своей тяжестью. Митяй провалился в непроглядную тьму.

* * *

Василий с бригадой лежали в кустах и не отводили глаз от бойни, что развернулась на берегу озера. Молодой маг был силен, и он поставил огненную завесу, через которую не могли пробиться звери. Все его люди укрылись за ней, кроме одного. Он стоял метрах в десяти от кустов, целясь из гладкоствола в несущегося прямо на него аленя.

— Титановые яйца у мужика! — невольно восхитился Василий, и Фриц поддержал его согласным ворчанием.

— Он труп, сотку ставлю, — шепнул Фриц.

— Отвечаю, — сказал Борька. — Завалит зверя.

Незнакомый мужик единственным выстрелом разнес морду аленя, но умирающая тварь все же снесла его, придавив своей тушей. Алень разорвал ему плечо, и под телом незадачливого туриста расплывалась алая лужа.

— Пошли, — сказал Василий. — Надо вытащить парня. Вдруг живой.

— Я пойду, — вызвался Борька. — Если живой, Фриц мне сотку торчит.

— Я с тобой, — сплюнул кхазад.

Они подошли к телу убитого зверя, вытащили тело мужика и спешно поволокли его в кусты, где ему тут же замотали разорванное плечо. Чужак застонал и открыл глаза.

— Меня Митяй зовут. Я графов Матюшкиных ловчий. Чё там барин мой? Жив?

— Жив пока, — выглянул на поляну Василий. — Но это ненадолго. Силушка у него заканчивается.

— Графиня наша ума лишится, — простонал Митяй. — Единственный ведь сын. Надо пойти помочь…

— Лежи тихо, вояка, ломом подпоясанный, — придавил его могучей рукой Василий. — Тебя Великий лес пощадил, так не гневи его. Он второго шанса не дает.

Огненная защита понемногу слабела, становясь все более блеклой и низкой. А потом она и вовсе пропала, как будто в газовой конфорке кто-то увернул ручку