Кодекс Магических Зверей I - Павел Шимуро Страница 6

Вопросы висели тяжелым роем на периферии сознания, но теперь они сталкивались с простой, железной необходимостью: чтобы выжить и не сойти с ума, нужно действовать — занять разум чем-нибудь материальном.

Адреналин окончательно отступил. Я оттолкнулся от стола, чувствуя, как ноги слегка подкашивались. В голове начал прорисовывать хлипкий план дальнейших действий. Взяв коптящую лампу, что отбрасывала пляшущие тени на грубые стены, посмотрел в сторону узкого тёмного проема в глубине зала, и двинулся изучать место, в которое попал.

Коридор оказался коротким и узким. Вдаль левой стены тянулись три двери, а четвёртая замыкала его. Свет лампы выхватил из мрака пару старых, обшарпанных деревянных кресел, от которых остались лишь каркасы, обтянутые порванной тканью. По всей видимости, они предназначались для ожидающих клиентов. Жутковатое зрелище.

Первая дверь слева вела на кухню. Я толкнул её, и в нос ударил непередаваемый коктейль запахов: застарелого винного перегара, прогорклого жира, плесени и чего-то кислого, напоминающего протухшие объедки.

Оказавшись внутри, нахмурил брови, прищурившись в полумраке. Состояние помещения… было ужасным. Пол был липким, будто его не мыли годами. Повсюду валялись пустые глиняные кувшины, бутылки причудливой формы и обычные деревянные жбаны.

Пройдясь по кухне, увидел, что в противоположном конце помещения была ещё одна дверь рядом с грязным окном. Внимательнее осмотревшись вокруг, я с горькой усмешкой констатировал, что в ней полностью отсутствовали привычные мне атрибуты цивилизации — ни холодильника, ни плиты, ни микроволновки, ни даже подобия кухонного крана.

Да, я точно попал в какое-то подобие средневековья. Центром кухни был огромный каменный очаг, сложенный из грубых булыжников, а над ним, на массивной железной цепи, висел почерневший, покрытый многолетней накипью котёл. Рядом на кованой подставке стояли несколько чугунных сковород и горшков разного размера. В углу ютилась каменная ступа с пестиком для толчения зерна или специй. Вдоль стены стоял грубый деревянный стол с глубокими выбоинами, служивший, видимо, и разделочной доской. Над ним на гвоздях висели ножи разной степени кривизны и затупленности.

Еда хранилась тут же, в полной антисанитарии. На столе лежала заплесневелая краюха чёрного хлеба, твёрдая, как камень. Рядом, в открытой глиняной миске, темнело что-то, напоминающее сало или сыр, покрытое жёлтой плёнкой. С потолочной балки свисали связки лука и чеснока — некоторые луковицы уже проросли длинными бледными побегами. В углу стоял бочонок, от которого исходил кислый запах кваса или браги. Способ хранения был примитивным: сушка, соление и надежда, что все не сгниёт слишком быстро. Это великолепие было густо присыпано слоем пыли и пепла, а кое-где белели следы плесени.

Я уже собирался поскорее покинуть это вонючее царство, как взгляд вновь упал на дверь в противоположном конце кухни. Толкнув ее, услышал скрип ржавых петель и оказался на заднем дворе.

Первое, что поразило — простор. Участок был довольно большим, огороженным высоким, местами покосившимся забором из тёмного дерева.

Слева тянулась длинная постройка. Подойдя ближе, почувствовал знакомый, едкий запах — смесь старого навоза, влажной соломы и чего-то звериного. Найдя взглядом приоткрытую дверь, заглянул внутрь.

Помещение разделено прочным брусьями на несколько секций разного размера. В самой маленькой, куда поместилось бы лишь некрупное существо вроде куницы, на полу ещё лежала прогнившая солома. В стене вделан массивный железный обруч для привязи, на котором всё ещё болтался обрывок толстого кожаного поводка. Рядом стояла кормушка в виде каменного корыта и поилка.

Следующая секция была больше, для кого-то размером с крупную собаку или волка. Здесь помимо обруча на стене были решётки до самого потолка, превращавшие угол в подобие клетки. На полу валялись обглоданные кости. В дальнем конце располагался самый большой загон — почти комната, с мощными, в два бревна толщиной, перегородками. Повсюду висели цепи разной длины и толщины, некоторые с ошейниками, покрытыми патиной.

По всей видимости, это загон для зверей, вот только им уже давно никто не пользовался. Выйдя наружу, продолжил рассматривать двор.

В центре стоял колодец с деревянным срубом и воротом, на котором болталась верёвка с ведром. Подойдя поближе, заглянул внутрь. Вода была, но какого качества — большой вопрос.

Чуть поодаль от колодца притулилась небольшая деревянная постройка с небольшим окошком. Заглянув, я оказался в крошечном помещении. В полумраке угадывались грубые деревянные лавки вдоль стены, на одиноком гвозде висел клубок из грубой мочалки. В воздухе висел едва уловимый аромат чего-то травяного.

В глубине была вторая, более низкая дверь, за которой оказалось еще одно помещение с каменной печью, лавками и кадкой. Да это же баня! Вот только я нигде не видел дров для растопки, но это дело наживное.

Вновь выйдя на улицу, обратил внимание на два оставшихся строения, что были сложены из добротного камня, но их двери были закрыты на висячие замки, почерневшие от времени и непогоды, а где взять ключи, я не имел ни малейшего понятия. Возможно, удастся найти их в доме.

Напротив загона для зверей, на противоположном конце участка, тянулись многочисленные, но давно запущенные клумбы и грядки. Кое-где среди зелёного хаоса торчали высохшие стебли бывших соцветий — явные следы того, что здесь когда-то что-то культивировали.

Закончив осмотр, развернулся и пошёл обратно в дом. Стоило оказаться на кухне, как я поспешно вышел, едва сдерживая рвотные позывы. Это место требовало не уборки, а зачистки огнём.

Следующая дверь открылась с тихим скрипом — это спальня. Воздух здесь был спёртым и пыльным, но после кухни он казался альпийским луговым ветерком. Всё помещение было покрыто толстым слоем пыли, будто сюда не заходили долгие годы. Главным плюсом было полное отсутствие бутылок или каких-либо других свежих следов пребывания человека. Казалось, что после того, как эта дверь закрылась много лет назад, её больше ни разу не открывали.

В центре комнаты стояла большая деревянная кровать с высокими резными спинками. На ней лежал скомканный, истлевший от времени балдахин из тяжёлой ткани. Матрас просел посередине и был покрыт серым слоем пыли. Напротив двери было окно, затянутое плотной паутиной, сквозь которую едва пробивался тусклый свет. В комнате также стоял массивный деревянный сундук с коваными уголками, а в углу располагался умывальный столик с оловянным тазом и кувшином. На полу лежал потрёпанный ковёр, полностью утративший узор под грязно-серым налётом. Комната дышала заброшенностью и печалью.

Закрыв за собой дверь, вошёл в следующее помещение и почувствовал резкий контраст.

Эта комната была примерно такого же размера и планировки, что и предыдущая, вот только в ней явно