Игорь Чужин - Странник. Трилогия Страница 63

После ужина Колин не дал мне заступить на дежурство и залез на вышку сам. Я лег на ковер под навесом и, положив голову на седло, занялся сканированием обстановки вокруг стоянки. Рядом со мной легла Викана и спросила разрешения ночевать возле меня.

— Зачем спрашиваешь, ты уже лежишь рядом. Неужели я могу тебя прогнать?

— А вдруг ты не захочешь, чтобы я спала рядом?

— Не говори глупостей, спи лучше!

— Ингар, расскажи мне еще легенду из вашего мира, ну пожалуйста, — заканючила гвельфийка.

— Ты опять рыдать будешь и всех всполошишь.

— Нет, я не буду больше плакать.

— Про что рассказать тебе легенду?

— Про красивую-красивую любовь, — мечтательно произнесла Викана.

— Ладно, будет тебе про любовь, — лукаво произнес я. — Только эта история очень грустная.

— Я люблю грустные истории про любовь. Я, слушая такие истории, даже плачу.

— Ну вот, а обещала не плакать.

— Ингар, я потихонечку буду плакать, никто не услышит.

— Тогда возьми носовой платок, и побольше, — предупредил я. — Это легенда о Ромео и Джульетте.

В школе и на первых курсах института я посещал драмкружок, а потом студенческий театр. В юности у меня были дурные мечты стать актером, но, познакомившись с этой профессией поближе, я эту мечту закопал поглубже. Мне доводилось играть в нескольких спектаклях второстепенные роли. В «Ромео и Джульетте» я играл Меркуцио, в «Гамлете» — Лаэрта. Эти роли мне доставались не за мои выдающиеся таланты, а за умение фехтовать. У меня были серьезные подозрения, что вся моя актерская карьера базировалась лишь на этом умении. В результате многолетнего посещения драмкружка я был хорошо знаком со всеми театральными шедеврами, а «Ромео и Джульетту» практически знал наизусть.

Я погрузился в транс и вызвал мысленный образ величайшего произведения всех времен и народов. Это не была демонстрация голливудской поделки или театрального представления, это было сочинение на заданную тему. Не знаю почему, но в роли Ромео я представил Брэда Питта из «Трои», а Джульеттой стала молодая Анджелина Джоли.

Моя фантазия разыгралась не на шутку. Сцены из «Ромео и Джульетты» сменяли одна другую. Знакомство на карнавале, любовь с первого взгляда, первый поцелуй. Сцена на балконе и клятва верности, первая ночь любви. Тайный обряд венчания в монастыре Святого Франциска, затем гибель Меркуцио от руки Ромео и бой с Тибальтом. Страшная дуэль заканчивается смертью брата Джульетты. Потрясающая сцена в спальне перед изгнанием Ромео, первая брачная ночь. Притворная смерть Джульетты, самоубийство Ромео в склепе возле тела Джульетты. Пробуждение Джульетты и ее смерть от кинжала Ромео на его бездыханном теле.

Все это пронеслось в моем мозгу, казалось, всего за минуту, но над Геоном уже поднималось солнце. Я с трудом пришел в себя после эксперимента с Шекспиром. Образы, созданные в моем мозгу, были настолько живыми и осязаемыми, что у меня волнами проходил мороз по коже. Стихи великого поэта сами вкладывались в уста героев и звучали по-геонски или на том языке, на котором за событиями следил зритель.

Мой взгляд упал на Викану. Девушка сидела с остекленевшими глазами, оперевшись спиной на стену навеса. По лицу из глаз на воротник платья шли две засохшие дорожки от слез, искусанные губы были в крови, разорванный зубами платок лежал на коленях в левой руке. Гвельфийка находилась без сознания. Я мгновенно погрузился в транс и осмотрел ауру Виканы. Аура девушки выглядела необычно. Она не ослабла, как от истощения, она изменила свою конфигурацию. На энергетическом теле девушки появились две яркие пульсирующие области. Одна область находилась в районе сердца, другая, более яркая, — внизу живота. Энергетика гвельфийки подкачки не требовала, она оказалась даже ярче, чем обычно. Выйдя из транса, я взял разорванный платок из руки девушки и побежал за водой. Мокрый платок привел Викану в чувство.

— Что с тобой, тебе плохо? — испуганно заговорил я с девушкой.

— Нет, Ингар, мне очень хорошо. Что это было? Я смотрела эту легенду и плакала, плакала. У меня кончились слезы, и я начала кусать губы, потом разорвала зубами платок. Когда Ромео и Джульетта умерли, мне стало очень грустно и печально, но одновременно сладко и хорошо, вот здесь и здесь. Потом в животе произошел сладкий взрыв, и я потеряла сознание. Ингар, это твоя магия так действует на меня?

— Нет, девочка. Просто ты сегодня стала совсем взрослой.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Викана.

— Об этом тебе расскажет мама, — ответил я, нежно погладив ее по голове. — Главное, что с тобой все хорошо, а теперь иди умойся и завтракать.

Викана, вскочив и грациозно покачивая бедрами, направилась к колодцу.

«Волшебная сила искусства, — мелькнуло в голове. — Теперь Викане буду показывать только мультфильмы про Чебурашку, от греха подальше».

Лагерь просыпался и наполнялся утренней суетой. Викана вернулась, счастливо улыбаясь сквозь искусанные губы каким-то своим мыслям. Я, полюбовавшись на гвельфийку, тоже отправился умываться.

Сидя за завтраком, мои друзья с недоумением смотрели на счастливое лицо и искусанные губы девушки. Гвельфийка с таким аппетитом уплетала завтрак, будто она месяц сидела на диете. Я хотя бы догадывался насчет причин такого вида и поведения Виканы, а остальная команда была в полном неведении и строила самые дикие предположения.

— Ох, красавица, вгонишь ты меня в гроб, — прошептал я на ухо гвельфийке, закончив завтрак. — Ты представляешь, чего они себе навыдумывали, глядя на тебя?

Викана так и осталась с открытым ртом, а я пошел к своей лошади. Караван понемногу стал вытягиваться за ворота, и мы продолжили свой путь.

* * *

Мое безделье во время неспешного движения каравана было только кажущимся. Месяцы жизни на Геоне приучили находиться постоянно настороже. Если в первое время контроль окружающего пространства выматывал не хуже самой дороги, то сейчас сканирование происходило почти автоматически. Несмотря на внешнюю беспечность личного состава, порядок в караване поддерживался строгий. Мы с проводником исполняли роль головного дозора, Рис охранял только Викану. Колин непрерывно курсировал вдоль каравана, а Торвин прикрывал наш тыл. Первый железной рукой поддерживал дисциплину среди шаков. Воинам с огромным опытом не нужно было отдавать приказов. Каждый знал свой маневр, как говорил Суворов. Я постоянно учился, наблюдая за их действиями. Мои друзья находились в счастливом неведении о том, что дорогу, по которой мы сейчас двигаемся, выбирал не могучий гений высокородного Ингара, а слепой случай. После двух дней относительной безопасности меня все больше заботили мысли о нашей дальнейшей судьбе. Караван пусть и медленно, но приближался к конечной точке нашего путешествия. Если ничего не случится, то мы, добравшись до Кайтона и сдав Викану на руки представителям гвельфов, должны будем определиться, как действовать дальше. Сейчас гвельфийка — душа нашего каравана и строит мне глазки, но в реальной жизни она принцесса, единственная любимая дочь Великого князя гвельфов Анхеля. В лучшем случае нам дадут денег за доставку царственного тела в безопасное место, и Викана помашет нам ручкой с борта корабля, на котором ее отправят к отцу. Нужно решать, как добраться до острова Тереб к гоблам. Мне необходимо вступить в права главы клана «Желтая змея» и укрепить последний замок Аммалаэль. Великий князь хуманов уже, наверное, знает о смерти сыновей и разыскивает убийц. Стоит мне проявиться в политическом раскладе Геона, на меня сразу начнется охота. Чем я реально располагаю в данный момент? Да практически ничем. Реальная сила — это два крепостных метателя, и только. Уничтожение галер — дело случая, просто арбы не знали о наличии у нас оружия такой мощи и скорости нашего корабля. Так, Колин уже бывал в Кайтоне, и с ним необходимо посоветоваться.

— Колин, позови Торвина, и подъезжайте ко мне, нужно посоветоваться, — окликнул я хумана.

Колин развернул своего коня и ускакал в конец каравана. Через некоторое время оба воина догнали меня, и мы поехали рядом.

— Друзья, нужен ваш совет. Через три дня мы приедем в Кайтон, а оттуда нам нужно добираться на Тереб. Я города не знаю и с пиратами не встречался. Колин, ты уже бывал в Кайтоне, какие у тебя соображения?

— Кайтон — город небольшой, и постоянного населения мало. В основном перекупщики, проститутки и матросы, оставшиеся без корабля. Центральной власти нет, и в городе постоянный бардак. Номинально есть администрация, поставленная от вождя Бакари из Гедеона, только реальная власть принадлежит главам трех пиратских кланов. Какой там у них расклад, я не знаю.