Спирас. Книга 1 - Анна Константинова Страница 65

— … На первой экспозиции нашего музея вы можете увидеть, как жили люди в черных городах, — рассказывала им женщина в ярко-красной форме музейного работника. — К счастью, сейчас все это — просто музейные экспонаты. Мальчик, не трогай, пожалуйста…

Комната была маленькая и тесная. Простая мебель, стены, пол и потолок, предметы утвари — все того же ужасного, матового черного цвета. В стеклянной витрине стоял манекен в полностью черной одежде.

— … Пройдемте в следующий зал. Тут у нас реконструирована комната семи-серого господина…

Интересно, что такое семи-серый? Вот этот отвратительный оттенок? Ближе к черному, чем к белому. И это господа так жили? Комната выглядела чуть побогаче, хотя обстановка тоже была крайне простой.

— … Следующий зал — мой любимый, зал таинственного художника, — гид улыбнулась натренированной улыбкой и еще раз шикнула на мальчика. — Пройдемте! Здесь находятся живые картины, что создал неизвестный художник. Данные работы датируются примерно десятым годом до Революции. О подробностях жизни гениального мастера, к сожалению, ничего не известно, мы можем только насладиться его творчеством. Все эти картины были найдены во время взятия Дворца Кардеров. Господин Рикмор лично передал их музею…

Алиса прошлась по рядам. Картины, и правда, были очень красивыми, но она вдруг неожиданно остро ощутила свой отрыв от этого мира и его истории. Экскурсовод упоминала многие события так, будто о них нельзя не знать. И ее действительно понимали с полуслова.

Вот если бы их всех запихать в музей нашего мира и начать рассказывать про Вторую мировую войну, они бы тоже ничего не поняли! Ее неожиданно настигло чувство ностальгии. Ведь где-то там, далеко, был мир, в котором она разбиралась, в котором не обдумывала каждое слово…

Внимание Алисы привлекла небольшая картина на стене… натюрморт какой-то. На полотне был изображен стол, заваленный листами бумаги и черновиками, а в центре композиции находились три красных, слегка увядших яблока. Из одного из них вылезал червячок.

Что-то в этой картине ее привлекало…

«Яблоки сморщились, потому что за окном стояла зима… они висели на старой яблоне… странно, что их не съели звери. Ой, смотри-ка, червячок…»

Алиса моргнула. И что это было?.. Эта живопись — она обладала эмоциями и хранила в себе какую-то историю? Теперь она более внимательно прошлась по залу и поняла, каждая картина здесь что-то повествовала… была живой.

Остальные ходили кругами, вежливо глазели на экспонаты, не более. Настолько привыкли к чудесному творчеству или не замечают? Дени стоял поодаль, засмотревшись на пейзаж. Алиса поспешила к нему.

Он улыбнулся.

— Ты, похоже, тоже чувствительная?

— Что?

— Не переживай. Я тоже долго не могу на них смотреть. Потом весь день отхожу от впечатлений. Некоторые художники передают их просто нереально!

Понятно! Значит это мысли и чувства создателя картины.

— Слушай, я сейчас сгоняю в один магазин, тут недалеко. Подождете меня с Лукой на выходе, если я задержусь?

Алиса кивнула. Теперь она хотела еще посмотреть на живое искусство, вот на эту большую картину в самом центре зала.

Белокаменный дворец с куполами высился на площади, обрамленный черными домами…

Через несколько минут Алиса поняла, что это и есть Храм, и это на его месте сейчас расположена статуя…

«Нет, это другое княжество…» — поправили ее внутренние мысли. — «Страх и смерть! Вот что ждет того, кто осмелится войти в этот Храм!»

Алиса отступила на шаг… картина пыталась ее напугать.

Она посмотрела на часы и охнула. Оказывается, у нее до встречи с контрабандистами осталось всего пятнадцать минут. Неужели она так долго смотрела на картины?

31.12.1959 год.

Первый мир

Княжество Адамант

11 лет до начала революции

21:00 (среда)

Аластер

Поздно вечером Аластер вернулся в свои… теперь уже только свои, комнаты. Его встретила тихая и пустая гостиная. В камине весело горел огонь, только теперь здесь стояло всего лишь одно кресло.

— Винсент! — взревел Аластер.

Через несколько секунд слуга появился рядом.

— Да, господин, — произнес он с глубоким уважением, склоняясь в поклоне.

— Где кресло моей матери?

Винсент изумленно заморгал.

— Там же, где и кресло вашего отца, в кладовке. Это новая мебель, теперь место у камина только ваше… что-то не так?

Аластер сжал кулак.

— Верни второе кресло, пусть стоит по-прежнему.

— Как скажете господин, только третье-серый цвет… — под тяжелым взглядом Аластера он умолк. — Быть может, вы пройдете со мной по остальным комнатам и скажете, что еще вернуть?

— Интересно узнать, что же вы еще поменяли?

Винсент смущенно опустил взгляд, совсем как провинившийся ребенок, хотя он был во много раз старше своего господина.

— Мы имели смелость изменить назначение комнат. Теперь вы будете спать в спальне ваших родителей, мы все переоборудовали во второ-серый цвет.

Аластер только сейчас заметил, что и сам слуга уже успел переодеться в костюм более светлого оттенка, а довольный Винсент продолжал:

— Кабинет вашего отца теперь ваш, опять же, переоборудован во второ-серый (видимо, ему очень нравилось повторять «второ-серый»), столовая так же переоформлена, теперь ваше место во главе стола, а ваша предыдущая спальня пока пустует. Прикажете что-либо поменять?

Аластер подумал, но покачал головой.

— Нет, все хорошо, только верните второе кресло и на сегодня вы свободны. Разбудите меня утром в семь.

Винсент склонился в глубоком поклоне:

— Как скажете, господин.

Аластер никогда не сидел в кресле возле камина. Он и сейчас не хотел этого делать и начал бродить по просторным одиноким комнатам, однако не мог найти себе места. В душе творился хаос.

Что произошло на балу?

Он наполнил ванну и постарался упорядочить бесформенные мысли.

Отчего так закричал князь Винтер? Его взволновала девушка танцовщица? Почему? Почему от маленького князя по полу разошлись трещины?..

Он погрузился в горячую воду с головой…

Сколько терзаний, сомнений, вопросов! Перед мысленным взором всплыл великолепный Император, окруженный ореолом солнечного света. Как