Ловец ласточек - Александра Рябова Страница 92

В первое мгновение я не узнала её. Раскрасневшаяся, Мария утёрла пот со лба и перевела дыхание. Свободная клетчатая рубашка сползала с её покатых плеч, затасканные брюки были подвёрнуты, оголяя щиколотки. Она подвязала волосы платком, убрав под него чёлку.

— Не стойте на пороге. Проходите, раздевайтесь. И обувь оставляйте на коврике — полы ещё мокрые, я выдам вам тапочки.

Меня словно перенесло в прошлое. Высокие потолки, антикварная мебель и устаревшие предметы быта. Пока на плите в чайнике закипала вода, Мария позволила нам осмотреться. Поглядывала за нами с лёгкой досадой, наверное, потому что не успела закончить с уборкой. Пыль осталась на пальцах, когда я провела по клавишам печатной машинки, и заклубилась в воздухе, когда я отдёрнула штору в кабинете, чтобы впустить солнце.

— Это квартира твоей семьи?

— Нет. Здесь не жил никто, кроме меня.

— Но…

На кухне засвистел чайник.

— Идёмте, хватит уже глазеть. Кофе нет, к сожалению, а чай только в пакетиках, но я купила сладостей. Надеюсь, они придутся вам по вкусу.

Оказаться гостями в её доме было странно. Мария обслуживала нас, а мы, присмирев, лишь безучастно наблюдали: боялись, что, если вмешаемся, она обидится или разозлится, хотя ни то, ни другое не было ей свойственно. Но в тот день Мария вела себя не как обычно. Подав чай со сладким, она развалилась на стуле и потянулась. Её ничего не выражавший взгляд потеплел.

— Не стесняйтесь, ешьте, это всё для вас.

— А ты не будешь?

— Без конфет и печений я не умру, — усмехнулась она.

— Мария, — резко произнёс Кир, — давай сразу к сути. Ты ведь знаешь, чего мы ждём.

Она откинула голову, размышляя о чём-то, и вдруг прыснула, развела руками.

— Да уж, от вас не скроешься. И чем только я заслужила ваше внимание? — Побарабанив пальцами по столу, Мария нахмурилась. — Конечно, я знаю, чего вы ждёте. Но и вы должны понимать, что я не просто так держу это в секрете.

— Опять пытаешься от чего-то нас защитить?

— В том числе. Но в большей степени пытаюсь защитить саму себя.

Она подобралась и сложила руки на столе, опустила глаза не то стыдливо, не то покаянно.

— Наверное, для вас не станет сюрпризом, что я сотрудничаю с Рыцарями. Агентство создавалось как особая среда для тех странников, которых необходимо усиленно контролировать. Мне направляют кандидатов, или они сами меня находят, но я принимаю только тех, кому подобная среда может помочь. Действительно помочь, а следовательно, стабилизировать источник. Захотят они принимать Приглашение или нет, уже не моя забота. Я должна лишь следить за их состоянием и регулярно отчитываться перед Рыцарями.

— Но ты же… — в груди у меня кольнуло, — ты же…

— Если ты с ними сотрудничаешь, — подхватил Кир, — то зачем рассказываешь об этом? За всё время, что мы на тебя работали, ты рассказала столько всего, чего нам знать не положено. Подозреваю, что от Рыцарей ты это утаила.

— Конечно. Иначе бы от меня уже избавились.

Мария сделала глоток чая. Потом ещё один. И ещё. Давала себе паузу, чтобы собраться с мыслями.

— Зачем, спрашиваешь? Не знаю. Думала, что так искуплю свои грехи. Потому что на самом деле…

Она осеклась. Уронила голову. Кашлянула, стукнула ногтями по чашке. Её тело сковало напряжением. Качнувшись, будто в попытке привести в движение закостенелые суставы, Мария медленно выдохнула и сказала:

— На самом деле я тоже странница.

Напряжение отпустило её. А меня бросило в жар, и я почувствовала, как ускоряется моё сердцебиение, как разгоняется кровь. Руки мелко задрожали. Вопросы рождались один за другим, смешивались, сливались в невыносимое недоумение, но язык не слушался, не давал их озвучить.

До меня донёсся дрогнувший голос Кира, произнёсший лишь:

— Но… как?

Мария откинулась на спинку стула. Развязала платок, и чёлка соскользнула ей на лоб, спрятав сведённые к переносице брови.

— Мне предрекали раннюю смерть. Я родилась очень слабой и болезненной и была с малых лет прикована к постели. Четыре стены комнаты и заброшенный угол сада за окном — большего я не знала. Мои состоятельные родители приводили всё новых и новых врачей, и каждый из них повторял, что мне осталось недолго. Однако я продолжала жить, как будто им назло. Не то чтобы я надеялась когда-нибудь выздороветь, но в душе желала этого. Жить по-настоящему, увидеть мир за стенами комнаты. Я спрашивала бога, за что он наказывал меня, зачем испытывал. Просила смиловаться, отчаянно просила. Но услышал меня совсем не тот бог, которому я молилась. Вот так, около двухсот лет назад, я пришла в этот мир.

Мария смолкла, давая нам время осознать сказанное, но продолжила прежде, чем мы успели что-либо спросить.

— Меня исцелила моя же магия. Со дня перехода я ни разу не заболела, а любая рана на моём теле теперь заживает за считанные минуты, не оставляя шрама. Я обрела счастье здесь. И я восхваляла Владыку, как никто другой. Пока не получила Приглашение и не узнала правду. Рыцари не смогли убить меня. Потому они предложили мне выбор: стать объектом изучения или сотрудничать. Свободу я теряла в любом случае. Остальное, думаю, пояснять не нужно. Я обязалась служить Рыцарям до тех пор, пока моя жизнь не прервётся, а прервётся она после того, как иссякнет мой источник. Скоро это случится или нет, мне не ведомо.

— Двести лет, — ошеломлённо прошептал Петер и вдруг встрепенулся: — Не могут же тебя ждать ещё