Чума Эпсилона (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич Страница 25

— И что мы должны делать? — спросил первый.

— Слушать меня, — сказал я.

— Действовать по инструкции, — одновременно со мной сказал второй.

Мне это их заблуждение было только на руку, по крайней мере, оно направляло их нервозность в другую сторону, поэтому я решил его поддержать.

— И что в таких случаях предписывает делать инструкция? — спросил я, надеясь, что она не предписывает им любыми способами оказывать сопротивление вооруженному противнику, а при полной невозможности этого — вернуться на корабль и включить там систему самоуничтожения, после чего героически погибнуть вместе с врагом.

Насчет последнего я, конечно же, шучу. На гражданских судах Содружества нет никакой системы самоуничтожения. Она и на боевых кораблях-то далеко не на всех.

Только на тех, кто перевозит грузы настолько секретные, что они ни при каких раскладах не должны достаться врагу.

— Инструкция предписывает выполнять все требования террористов, — сказал второй техник.

— Ну, мои требования вы уже слышали, — сказал я.

Глава 13

Пока я держал этих двоих под прицелом, соскучившийся по активной деятельности Генри воспользовался моим каналом для связи с местной сетью, пробрался на корабль и отправил в нокаут его нейропилота, установив полный контроль над ремонтным судном.

Торчать в стыковочном отсеке не было никакого смысла, и я указал дулом винтовки на корабль.

— В шлюз, — сказал я.

— Система заметит, что мы вернулись слишком быстро, — сказал первый техник.

— Не заметит, — сказал я.

Им пришлось подчиниться.

Шлюз на корабле оказался очень тесный, втроем мы еле в него поместились, и, наверное, это был лучший шанс что-то со мной сделать, если бы они хотели. Конечно, даже если бы я был обычным человеком с обычными рефлексами, я бы наверняка успел застрелить одного из них, зато второй получил бы некоторые шансы от меня избавиться. Это на пару дней сделало бы его героем, его бы наверняка поблагодарило начальство, и, может быть, даже вручило бы грамоту и какой-нибудь ценный подарок вроде тостера. Для этого требовалось немного героизма и толика самопожертвования.

Но они не захотели, и мне не пришлось их убивать.

Внутри корабль был тесным и еще более убогим, чем снаружи. Несколько стеновых панелей отсутствовали, и на их месте были видны кишки внутренних корабельных коммуникаций. В носовой части стоял замызганный монитор и кресло пилота с допотопным разъемом. Вдоль стен — еще четыре антиперегрузочных кресла с драной обивкой и два больших пластиковых шкафа с инструментами и ремонтными модулями.

Техники уселись в кресла по левому борту, я устроился напротив, прислонив винтовку к стене и вытащив из крепления игольник. Стрелять из шутрмового оружия на борту этого корыта, да и любого другого корыта, если уж на то пошло, было бы верхом глупости и безрассудства.

Зато внутри присутствовала атмосфера. Техники сразу же сняли шлемы. Первый оказался пожилым мужчиной с седой шевелюрой и искусственным левым глазом, второй — молодым человеком лет тридцати, с усами, щегольской бородкой и особо модной в этом сезоне прической «я высунул голову в открытый космос и вот что с ней стало».

Я не стал снимать шлем, потому что не хотел, чтобы они видели мое лицо, но в целях экономии кислорода открыл вентиляционные отверстия скафандра. Воздух в корабле оказался плотный и затхлый. Пахло человеческим потом, техническими жидкостями, и, совсем немного, перегревшейся пластмассой.

Очевидно, проводка не всегда справлялась с нагрузкой.

— Я — Сэм, — сказал первый, тот, что был постарше. — А это Джим.

Я понимал, что они делают. Это первый шаг в любой типовой инструкции в ситуации с захватом заложников. Назвать свои имена, чтобы противник смог разглядеть в тебе человека. Предполагается, что это осложнит ему принятие решения пустить тебя в расход.

Не знаю, насколько хорошо это работает.

— Я — Слоун, — назвал я первое пришедшее в голову имя.

— Мы — простые работяги, — сказал Сэм. — Мы просто делаем свою работу.

— Я тоже просто делаю свою работу, — сказал я.

— Нам не нужны неприятности, — сказал Джим. — Просто скажи, что от нас требуется.

— Сидите тихо, — сказал я. — Если вы не доставите проблем мне, я не доставлю их вам. Ну, кроме тех, что уже есть.

К сожалению, на корабле оказалось только одно помещение, и мне даже было негде их запереть. Значит, придется терпеть их компанию еще несколько часов.

— Лучше бы от них избавиться, кэп, — сказал Генри по внутреннему каналу связи.

Я уже думал об этом и решил, что не буду.

Если бы я действовал в рамках боевой операции, то не сомневался бы ни секунды, но я просто стремился убраться отсюда подальше и замести следы, а заметать следы, когда за тобой тянется длинный шлейф из мертвых тел, довольно затруднительно.

— Давай хотя бы оставим их здесь, — продолжал нудить Генри. — Ты можешь окончательно уронить сеть, чтобы они не подали сигнал. А если они будут на корабле, то смогут поднять тревогу сразу же после посадки.

— Тревога поднимется и в том случае, если корабль вернется без них, — заметил я.

— Зато никто не будет путаться у тебя под ногами.

Проблемы Генри, которые возникают в случаях, когда дела касаются реального мира, проистекают из его естественной среды обитания. В виртуальности все объекты и субъекты состоят из одного и того же цифрового кода, с которым при должном умении можно делать что угодно. Можно обманывать систему, скрывая следы своего проникновения или даже присутствия, можно сделаться невидимым для всех, можно довольно успешно притвориться кем-то другим или прикинуться целой армией ботов.

В реальном мире все состоит из одних и тех же атомов, но работать с ними гораздо сложнее. Я мог бы попытаться притвориться Сэмом или Джимом, если бы он был на корабле один, но притвориться ими двумя у меня бы ни при каком раскладе не получилось.

Можно обмануть камеры и алгоритмы, но обмануть человеческий глаз, при условии что его обладатель умеет считать хотя бы до двух, у меня не выйдет.

— Почему мы не летим вниз прямо сейчас? — спросил Джим.

— Потому что ждем пока пройдет необходимое для ремонта время, — сказал я.

— Но ведь ты говоришь, что никакой поломки нет, — сказал он.

— Поломки нет. Конечно, там все держится на соплях, палках и красной изоленте, но критические ошибки на станции отсутствуют. Я подделал сигнал, из-за которого вас сюда прислали.

— Тогда какой в этом смысл? — спросил он.

Люди — довольно тупые создания.

— Сам подумай, — сказал я.

— Я не понимаю…

— Я понимаю, — сказал Сэм. — Это проверка, но проверяют не нас. Ремонтная бригада — слишком мелкая единица, чтобы тратить на нее такие ресурсы. Это гораздо более глобальный тест, так? Скорее всего, ты ищешь уязвимости в общих протоколах безопасности.

Я подумал, что Сэм мне нравится. Он не только придумал для меня удобную легенду, но еще и постарается убедить в ней напарника.

Человеческий разум всегда ищет самое простое объяснение непонятным событиями, и зачастую оказывается прав. Но для этого необходимо, чтобы он владел полным объемом информации, а я сомневался, что информацию о той стычке, что произошла в космосе пару дней назад, и, тем более, о причинах этой стычки, сообщили широким массам.

Поэтому парням было гораздо проще поверить в то, что это стресс-тест, устроенный кем-то из тактических менеджеров компании, чем придумать версию, в которой я действительно попал на станцию вместе с мусором и теперь пытаюсь с нее выбраться.

— Я прав? — спросил Сэм.

Я неопределенно помахал рукой с зажатым в ней игольником.

Тут ему в голову пришла еще одна мысль, и было видно, что она ему не слишком понравилась.

— Ты пишешь все происходящее для отчета? — спросил он.

Я ответил ему еще одним неопределенным жестом.

— Вот дьявол, — сказал он.

— Не беспокойся, — сказал я. — Я не собираюсь показывать эту запись вашему непосредственному руководству.