"Фантастика 2025-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Вязовский Алексей Страница 72

По словам Лукаса, «чемодан» зовут Грёбиусом. Высокий, худой, с короткими черными волосами – с нашим толстячком этот маг Земли представлял полный контраст. Аура выдает в нем не самого слабого мага, но боль в ней сейчас полыхает фиолетовым пятном, высасывая из парня прорву сил. Моего язвительного смешка по поводу его имени Лукас естественно не понял и начал жарко уверять меня, что парень не просто дезертир, а в отличие от своих подельников, он идейный противник мобилизации чародеев в армию. Похоже, мой сподвижник решил, что нашел свою родственную душу. И в чем-то я даже их понимаю – обидно, когда природный дар делает тебя заложником обстоятельств. Но разве идейные разногласия с властями – это повод заниматься разбоем на дорогах и грабежом беззащитных путников? Чем этот Грёбиус принципиально лучше того лесного отребья, что напало на отряд Густава в Микении? Да ничем! Маг Земли вполне мог бы добраться до Ирута и заняться там честным делом, а не примыкать к «работникам ножа и топора». А то нашелся, блин, романтик с большой дороги! Лукас пытается мне возразить.

– Йен, они его заставили! – со скепсисом смотрю на нашего защитника угнетенных магов.

– Лукас, я, конечно, ничего пока не смыслю в магии Земли, но ответь: как можно к чему-то принудить мага этой стихии, находясь в лесу или в поле? Где буквально все ему подчиняется? Молчишь? Да если бы мы с тобой не оказались в воде на наше счастье, он спеленал бы нас в два счета. А дальше спокойно бы смотрел, как его подельники убивают беззащитных. Скажешь, я не прав?

Толстяк пожимает плечами, аргументов больше нет.

– И зачем ты на него нацепил эльфийский амулет? Олафу он сейчас больше нужен.

– Княжич – подает голос горбун – Мне уже лучше.

– Давайте, тогда его добьем – предлагает Лукас.

Пленник, не ожидавший такого подвоха от коллеги, испуганно на нас смотрит.

– Я подумаю.

Так, что у нас там дальше в песне…

На третьем куплете память меня слегка подводит. Хотя воспоминания о пионерском лагере, где эта песня собственно и была когда-то разучена для смотра отрядной песни, у меня до сих пор удивительно яркие. Они из того, самого счастливого периода моей жизни, когда еще и родители были живы, и жизнь вокруг казалась удивительной и прекрасной. Зато следующий куплет я помню отчетливо:

Странные все-таки выверты у памяти. С чего вдруг мне этот Щорс вспомнился?

Дорога делает крутой загиб и от реки резко сворачивает влево. А вот и отгадка – впереди уже видна деревня. Не таясь и не прибавляя скорости, мы приближаемся к ней. А там нас уже ждут. Десятка два мужиков вышли на дорогу, преграждая путь, и выглядят они крайне недружелюбно. В руках у них вилы, топоры и даже косы. Теплый прием, ничего не скажешь! Останавливаемся, не доезжая, чтобы не провоцировать «встречающие лица». От них вперед выходит седой старик, безо всяких приветствий хмуро спрашивает:

– Чего надо, чужаки?

– Какие ж мы чужаки, старина Бран? – Олаф снимает амулет-личину, и в глазах старика тут же отражается узнавание. Голос его сразу теплеет градусов на – дцать.

– Ну, здравствуй, старый вояка! Все не сидится тебе на месте?! А это кто с тобой?

– Двое друзей, а вон тот – Олаф презрительно машет рукой в сторону нашего пленника – пытался сегодня убить нас.

Старик зорко вглядывается в лицо Грёбиуса, потом зло сплевывает на землю. Признал. Мужики за его спиной угрожающе скалятся в сторону пленника.

– А где ж остальные разбойники?

– Уже перед Единым в грехах своих каются. А с этим не решили пока, что делать.

– Нам отдайте, уж мы-то знаем, как его к подельникам отправить!

У-у-у… Видно бандиты и здесь уже успели нагадить. То-то мужики настроены так по-боевому. Один из них – тот, что с перевязанной рукой – вдруг радостно бросается к трофейной лошадке, признав в ней свою животинку, отнятую бандитами. Другой кричит, чтобы ему вернули украденную у него свинью. Кого-то подкараулили в лесу, возвращающегося с ярмарки, отняли всю выручку, да еще и зверски избили, теперь бедняга отлеживается дома. Мужики ропщут и угрожающе надвигаются на пленника. Пленник зеленеет лицом. К такому обороту, он точно не готов. Олаф, уловив воинственный настрой крестьян, согласно кивает головой.

– Чего ж не отдать, нам он без надобности – лишняя обуза. Да только маг он, маг Земли. Может, лучше к делу его пристроить? Пусть вон овраги вам на лугу заровняет, или землю, что под паром от сорняков очистит? Да, хоть кротов и сусликов с полей прогонит – какая-никакая, а польза от него будет. Убить-то всегда успеете.

– Так и будете нас на дороге держать, или все же в гости пригласите и накормите? – это уже я с претензиями к встречающим.

Нет, а чего?! Жрать хочется – аж, сил нет, а они своих спасителей на дороге маринуют! До мужиков, наконец, доходит, от какой напасти, и кто именно их избавил. Эти наглые твари долго еще могли бы терроризировать местное население, и натворили бы здесь дел. Лица крестьян разом светлеют, топоры и вилы опускаются, дальше нас всей толпой уважительно провожают до дома местного старосты. Поняв, что угроза миновала, на улицу постепенно высыпают женщины и дети, с любопытством разглядывают нас и пленника, становится людно. Хозяин трофейной лошадки грубо стаскивает пленника с седла, и кулем бросает его у крыльца. Со слезами на глазах обнимает свою нежданно вернувшуюся красавицу. Оно и понятно – лошадь здесь для крестьян большая ценность, можно сказать кормилица. Наших лошадей заботливо подхватывают под уздцы, уводят на конюшню. Нас с почетом приглашают пройти в дом. Старостой оказывается тот самый седой старик – Бран.

– А этого куда? – крепкий мужик, поигрывая топором, кивает нам на Грёбиуса – в погребе закрыть?

– Вы его еще в терновый куст киньте! – моего юмора никто не понял и мне приходится пояснить – Мага Земли бесполезно запирать в земляном погребе. Он, как только восстановится, тут же и сбежит оттуда. Нет, этот у нас так легко не отделается.

Присаживаюсь перед ним на корточки, приподнимаю его лицо за подбородок. Тихо спрашиваю:

– Готов принести мне магическую клятву верности? На крови? – В глазах парня мелькает ужас.

– Клятвы на крови запрещены Церковью!

– А ты что – праведник и ничего запрещенного Единым в жизни не делал?! – маг мигом сдувается и опускает глаза. – Вот то-то же. Я за своей спиной бандитов оставлять не собираюсь.

– Я не бандит! Я никого не убивал!

– Крестьянам вон, расскажи. Не убивал сам, так другим помогал. Так дашь клятву, или…

Я многозначительно замолкаю, парень беспомощно оглядывается на Лукаса в надежде на его поддержку. Но тот даже и не собирается вмешиваться. Я сейчас в своем праве. С магами шутки плохи.

– А ты кто вообще?

– Согласишься на клятву – узнаешь. А мертвому это знать ни к чему.

– Я могу подумать?

– Нет. Думать раньше надо было, когда в банду вступал, да деревни грабил. А сейчас или клятва, или к своим подельникам отправишься. Выбор за тобой…

Маг молчит, упрямо сжимая зубы, и я выпрямляюсь. Отхожу, направляясь к крыльцу, равнодушно бросаю мужику с топором:

– Он твой. Но я бы на твоем месте его сразу же прибил, все равно предаст, обманет или сбежит.

– Нет!!! – кричит Грёбиус – я согласен на клятву тебе!

– Добровольно идешь на это? Подтверждаешь в присутствии свидетелей? – парень скрипит зубами, потом произносит нехотя.

– Подтверждаю. Все добровольно, по моему желанию.

– Тогда вставай, и идем со мной.

Подхожу, поднимаю его за шкирку и волоку за собой, заставляя шустро перебирать ногами. Таким спуску давать нельзя, их сразу надо ставить на место. Завожу в дом старосты, прошу всех на минутку освободить комнату. С нами остаются только Лукас и Олаф. Горбун встает за спиной Грёбиуса, Лукас, чей источник восстановился быстрее моего, без промедления вешает над нами полог тишины. Это правильно. Ни к чему, чтобы наши секреты знал кто-то посторонний.