Искажение - Цеханский Сергей Страница 60

Тем не менее поезд не отправлялся, но так было даже лучше — далекая Италия стала наконец-то близкой, и это событие хотелось осмыслить. Небо за окном багровело, было тепло, уютно и немного таинственно.

— Вилла Опичина, — уж в который раз прочел Виктор название станции. — Интересно, что это значит?

— Наверное, чья-то вилла, — отозвался Сергей. — Живет где-то поблизости какой-нибудь Опичин, который тут самый главный... — И, помолчав, задумчиво добавил: — Вилла Опичина — дача Иваныча.

— Что еще за Иваныч? — спросил Андрей.

— Да так... Вспомнилось. Отдыхали с приятелем на юге, снимали каморку. А хозяина звали Иванычем.

— Вдвоем отдыхали?

— Да.

— Подруг себе нашли?

— Нашли, — усмехнулся Сергей. — И не только подруг. Еле ноги оттуда унесли.

— А что случилось?

— Пожар случился. Каморка наша сгорела, а вместе с ней деньги и документы.

— Здорово! — восхитился Виктор. — Со мной такого не бывало.

— Это еще что, — вздохнул Сергей. — Без документов нас выпускать не хотели. У них же там то ли секретный полигон, то ли военный лагерь, то ли просто заповедник для идиотов.

— А вы-то как туда попали? — удивился Андрей.

— Случайно. Сам до сих пор не пойму. Ведь туда каждый год одни и те же приезжают. Своеобразная публика. Нормально отдыхать они не умеют. Создают себе проблемы, трудности, а потом всем скопом пытаются с ними бороться.

— Да у нас всегда так! — выпалил Виктор. — Все проблемы надуманные! Взять, например, жилищную...

— Да погоди ты с жилищной! — перебил Андрей. — Этак мы долго перечислять будем. Пусть Серега расскажет. Я два года в отпуске не был, мне интересно, какие там могут быть проблемы.

— Самые неожиданные. — заверил Сергей. — Например, морс. Вот вы знаете, что оно в любой момент может загореться?

— Море? — опешил Андрей. — Загореться?

— Именно. Оно же насыщено сероводородом. Известный факт, между прочим.

— Хм. — усомнился Виктор. — Сероводород, конечно, горит. Но море...

— Вот и я удивлялся. — сказал Сергей. — А местные жители в это верят. И отдыхающие тоже. У них там своя пожарная охрана, учения, наглядная агитация. Диверсантов очень опасаются. Пресную воду экономят. В общем, живут, как на осадном положении.

— Бред какой-то! — не выдержал Андрей. — Ты что, серьезно?

— Вполне.

— Но ведь это глупо!

— Глупо. — кивнут Сергей. — Но такова реальность...

Поезд наконец-то отправился. Холеный железнодорожник, рассеянно взглянув на вагоны, отвернулся. Очевидно, одна проблема на станции все же была — скука персонала.

Вилла Опичина исчезла из виду, за окном потянулись холмы, и вскоре совсем стемнело.

— Интересно, — произнес Виктор после долгого молчания. — Ты говорил, что у вас домик сгорел. А как же пожарная охрана? Ведь если они допускают возможность возгорания моря, да еще специальные учения проводят, для них-то тушение домика — плевое дело!

— Ты прав, — Сергей усмехнулся. — Именно плевками и тушили. Больше нечем было.

— Все ясно, — вздохнул Андрей. — Знакомая картина. В этом твоем дурацком заповеднике живем мы все. Ты это хотел сказать?

— Я? — изумился Сергей. — Я рассказал только то, что было... — Он на секунду задумался. — Но ты знаешь, мне нравится твое обобщение. В нем есть логика.

— Мужики! — оживился вдруг Виктор. — А ведь наши истории очень похожи!

— Чем это?

— Они абсурдны, но в то же время правдивы! Ведь любой из нас ни за что не поверил бы остальным, если бы сам не пережил то, о чем сегодня рассказывал! Мы повязаны, мужики!

— Пожалуй, ты прав, — согласился Сергей. — Теперь мы повязаны...

— ...незримой нитью правдивого абсурда! — со смехом подхватил Андрей. — Так и быть! Мы в связке! Но давайте ложиться спать. Ведь утром — Турин.

Расстелив постели, друзья забрались на полки, которые, подобно тесным нарам, располагались одна над другой. Этот единственный недостаток трехместного купе казался сейчас преимуществом — близкое соседство полок служило гарантией близости плеча товарища.

— Мужики, — послышался шепот Виктора. — Давайте держаться вместе. Этот фотограф... двойник... Неспроста все это.

— Спи, Вить, — зевнул Серега. — Разберемся.

— Угу, — полусонно отозвался Андрей. — И не такое бывало...

Глава III

Калейдоскоп

Полет... Знакомое до сладостной боли чувство свободного парения. Ты властелин воздушной стихии, и тебе подвластны все самолеты, планеры, дельтапланы и птицы. Хочется вопить от радости, и Виктор вопит во всю силу своих легких. Но крик тонет в небесной синеве, теряется в заснеженных горах, уносится ввысь к ослепительному солнцу. Крик беззвучен, но так и должно быть, иначе не будет слышно пения ветра. Внизу, далеко, в долине, — домики с черепичными крышами. Легко и плавно сделав разворот, Виктор устремляется туда.

И вот он уже на площади, в компании верных друзей, которые чему-то смеются. Виктор знает название города — Аоста. Каждый домик здесь можно разглядывать часами, лелея мечту, что он твой. Узоры каменной кладки, расписные стены, отделка из дерева, колонны, башенки, шпили, террасы — одно вырастает из другого, а все вместе является неотъемлемой частью живописного ландшафта.

Многолюдно. Повсюду звучит непонятная речь, бродят туристы, улыбаются, щелкают фотоаппаратами. Немцы, французы, англичане, итальянцы, японцы и бог знает кто еще. По обеим сторонам проспекта тянутся витрины с яркими товарами, в просветах между крышами белеют Альпы, в бирюзовом небе полыхает солнце. Кажется, что мир вокруг — чудесный сон, в котором еще жить и жить...

Рядом с Виктором — Андрюха и Серега. Ребята тоже вертят головами, не переставая восхищаться. Красотой пейзажа, количеством цветов, изобилием торгового ассортимента. То, что предлагается на уличных лотках, не говоря уже о магазинах, навевает мысль о приходе долгожданной эры коммунизма. Так и тянет подойти к прилавку, выбрать по потребностям и радушно улыбнуться продавцу. Вот, к примеру, вино-водочный отдел. Для удобства потребителей весь товар стоит на стеллажах снаружи магазина. Подходи, бери, и даже некого благодарить — продавца не видно. А чуть дальше — горы книг. Такое впечатление, что огромная библиотека, отчаявшись завлечь читателя, решил: раздарить свои богатства всем желающим. То же самое относится и к сувенирам, и к одежде, и ко всякой прочей утвари. Значки, брелоки посуда, бижутерия, туземные наряды — все это выставлено напоказ ничуть не охраняется и буквально просится к прохожим в руки. О таких соблазнов по рукам проходит дрожь и хочется чего-нибудь...

Виктор, воровато озираясь, подступает к стеллажам с бутылками. Но верные друзья, мгновенно раскусив преступный замысел, хватают за руки и решительно уводят прочь

— Не надо, Витя, — советует Андрей. — Засыплешься.

— Ты что, Витёк? — удивляется Сергей. — Сума сошел?

— Не слушай их! — перебивает чей-то шепот. — Рискни! Авось получится?

От неожиданности Виктор вздрагивает и ошалело смотрит на ребят. Андрюха и Серега, внезапно увеличившись в размерах, с изумлением взирают сверху.

— Я ничего не бра-ал! — тоненько кричит Витёк и, чуть не плача, умоляет: — Ну, пожалуйста! Пустите! Я больше никогда не буду!

Мгновение — и все опять по-прежнему, в естественных пропорциях. Только верные друзья, отчего-то побледнев, испуганно таращатся в толпу. Виктор резко оборачивается...

Фотограф! Тот самый месье из Будапешта! Застигнутый врасплох, он тупо пялит на ребят свои свинячьи глазки, явно не имея представления, как выбраться из щекотливой ситуации. В руках у карлика пузатая бутылка, которая (Виктор убежден!) только что украдена. Наконец глаза месье осмысленно моргают, и он, невозмутимо развернувшись, уходит прочь.