Валентина Петрунина - Планета X: Мариам. Аннет. Анечка Страница 12

Анечка

Часть первая

Встречались вместе мы не раз, но кворум собрался сейчас.

Тот, кто видит в национал-социализме лишь политическое движение, мало что знает о нем.

Глава 1

Улица Надежденская, дом 12, все верно. Анна Ковальчук, Анечка, стояла у двери массивного здания с колоннами. Осталось только протянуть руку и открыть тяжелую дверь. Сколько она ждала этого часа! Как только в медицинском институте определилась со своей будущей специализацией, сразу решила, что поедет в Ленинград и там будет заниматься исследованиями в области нейрохирургии. Почему Ленинград, почему институт с военной кафедрой нейрохирургии? Она не задумывалась над этим, просто знала, что ей надо туда, и она этого добьется.

И вот выпускница Минского мединститута направлена для прохождения ординатуры в отделение травматологии при Военно-медицинской академии в Ленинграде. Отличная характеристика, отличные отметки… она одна из лучших студентов выпуска 1938 года, и это не пустая формальность. Отметки и характеристику Анечка заработала себе трудясь не покладая рук в секционной института, его лабораториях. Потом ночными дежурствами в операционной городской больницы, куда устроилась на должность операционной медицинской сестры, учась одновременно на четвертом курсе. Просиживая часы в залах библиотеки, выискивая в книгах то, о чем не говорилось на лекциях, но что хотелось узнать. Она уверена, что не подведет своих преподавателей, тех, кто отдавал ей свои знания и опыт, кто верил в нее.

Анечка стояла у массивной двери и не решалась ее открыть. Она пыталась представить свой разговор с главным врачом, заведующим. О чем они ее будут спрашивать? Ее автобиография – совсем коротенькая – уместилась на тетрадном листике в клеточку. Но было в их семье такое, о чем говорить в эти тревожные времена с посторонними ей не следовало. Это знали только самые близкие люди: мама, папа и она, Анечка.

Мама рассказала историю своей молодости уже перед самым Аниным отъездом в Ленинград. Ее мама, урожденная Ковальчук, жила перед Первой мировой войной в Гродненской губернии, и война была не только несчастием для их семьи, но и принесла счастье. Красивую, статную восемнадцатилетнюю девушку полюбил немецкий офицер, да и она его тоже. Чувства оказались настолько сильными, что они повенчались. Но жить в местности, которую оккупировали немцы, было сложно. Хоть и был уже подписан мирный договор с Германией, местные жители невзлюбили Аниного отца. И они решили переехать в Минск. А чтобы в дальнейшем такого не повторилось, регистрируя свой брак в местной управе, они решили взять не фамилию мужа Финк, а жены – Ковальчук. Подкупив писаря, который в графе национальность при смене паспорта, написал финн, указав подлинное место рождения. Получилось так, что созвучная с бывшей фамилией национальность не вызывала вопросов. А место рождения объясняло хорошее знание немецкого языка и плохое русское произношение.

Аня родилась уже в Минске. Папа научил ее немецкому. Ему было проще объясняться с дочкой на родном языке, и Аня знала его так же хорошо, как и отец. Кроме этого, у нее в крови была папина аккуратность и педантичность. Папина выдержка и манера держать себя сдержано, но в тоже время – изысканно и благородно.

Красиво есть, пользоваться вилкой и ножом, правильно вести себя в обществе, уметь поддерживать беседу и дипломатично сглаживать возникающие в общении шероховатости – это уже заслуга мамы. Которая родилась в Петрограде и воспитывалась в семье с достатком и традициями.

Папа преподавал немецкий в мединституте, и это послужило поводом для выбора профессии дочери. Отец мечтал о том, что его дочь станет ученым. Он, конечно, хотел бы, чтобы она была хирургом, но эта профессия не женская. Хирурги во время операции должны иметь сильные мужские руки и уметь мгновенно принимать решения, брать на себя ответственность за жизнь пациента – это совсем не женское дело. Изучение, исследование и умение делать анализ – вот чем будет заниматься его дочь.

Одна из самых малоизученных областей медицины, нейрохирургия увлекла Аню своей сложностью и загадочностью. Она провела немало часов в секционной исследуя нервы, то, как они расположены, как выглядят. Но работа в секционной не отвечала на те вопросы, которые у нее появлялись. Ведь исследуемые ткани были мертвы. Тогда она перешла в лаборатории, где жили симпатичные белые мышки, лягушки и собачки. Они оперировали подопытных животных, изучая то, о чем говорилось в учебниках. Потом ей стало скучно работать в рамках программы, и собрав несколько человек единомышленников, они начали проводить опыты по пересадке органов и тканей. К концу последнего курса у Анечки уже было опубликовано несколько работ в медицинских журналах, ей писали письма солидные люди от медицины, благодарили за исследования, приглашали после окончания института к себе в лаборатории. У Анечки был выбор и вот она стоит перед закрытой дверью, остается только протянуть руку, чтобы войти туда, куда ей непременно хотелось попасть.

Глава 2

Все оказалось совсем не так, как представляла себе Анечка. Главный врач, сидевший в просторном кабинете за массивным столом, долго и внимательно рассматривал ее документы, задавал вопросы, казалось совсем не имеющие отношения к делу. В кабинете часто звонил телефон. Главврач снимал трубку и решал проблему прямо в ее присутствии. Анне было неловко от того, что она отвлекает человека и хотелось поскорее уйти. Она считала, что на то чтобы подписать ее заявление о приеме на работу не потребуется много времени, но вот уже сорок минут она сидит в кабинете и суровый мужчина задает ей вопросы. Вопросы повторяются опять и опять. После каждого телефонного разговора, главврач снова берет в руки ее документы, снова читает все, что в них написано, и снова задает те же вопросы, которые задавал несколько минут назад. Казалось, что этому не будет конца. Наконец Главный врач взял трубку телефона и, набрав короткий номер, пригласил кого-то к себе в кабинет. Женщина пришла незамедлительно, и это показалось Ане хорошим знаком: персонал больницы ответственен и пунктуален. Главный выяснил у пришедшей, есть ли возможность направить на стажировку в травматологию студентку, прибывшую из Минска? Несмотря на положительный ответ, Главный позвонил в травматологию и выяснил этот вопрос в заведующего, который, в свою очередь, подтвердив то, что рабочее место есть в наличии, велел прислать к нему Аню для беседы. Главный протянул девушке документы, сказав, что обязательно примет ее на работу, но после того, как Зав. травматологией подпишет ее заявление.

Чертыхаясь на зануду Главного и бюрократию, Аня поднялась на второй этаж, где располагалась травматология. Заведующий был в ординаторской. Приятный обходительный мужчина, он не стал задавать Ане скучные вопросы по поводу ее биографии. Его интересовало то, что она знает и умеет. Подписав заявление, он спросил, скорее из вежливости, чем из интереса, где она устроилась, далеко ли жилье от больницы? Аня ответила, что только приехала и жилья у нее нет никакого. Она была уверена, что комнатой ее обеспечат, так, по крайней мере, ее заверяли в институте. Заведующий встал и направился к двери, приглашая пройти за собой Аню. Вдвоем они вернулись в кабинет Главного. Оказалось, что вопрос с жильем очень актуален, но не менее, чем вопрос рабочих рук. В конце концов, все сложилось как надо. Отыскалась свободная комната в общежитии, совсем не далеко от здания больницы. Главный подписал заявление, а заведующий поинтересовался, когда она может приступить к работе. Сошлись на том, что сейчас среда, и Аня до понедельника свободна. Отдохнет, обустроит свое жилище, и к восьми часам в понедельник ее ждут в отделении.

Общежитие, просторная комната с большим окном на восток была совсем пуста! Стараясь выглядеть как можно обаятельнее, Аня отправилась к коменданту выпрашивать себе койку и шкаф. Из опыта своих институтских подруг, она знала, что все будет зависеть от того, насколько уважительно просящий будет себя вести. Главное слушать и соглашаться, решила она, и захватив кулечек с домашним маминым печеньем, направилась к двери.

К концу дня у Ани была кровать, шкаф, стол, пара стульев, чайник, кастрюлька, кое-какая посуда и белье. Комендант оказался хорошим человеком. Спросил, как зовут такую красавицу. На что Аня ответила как можно увереннее: Ковальчук Анна Карловна. Комендант улыбнулся в усы, рассматривая Анну Карловну. Тщедушная, долговязая белокурая девчушка с голубовато-зелеными глазищами на пол-лица, пухлыми детскими губами и аккуратным носиком с небольшой горбинкой, она выглядела значительно моложе своих двадцати пяти лет. «Анечка, значит», – сделал вывод комендант, и с его легкой руки это и стало ее именем. Так звали ее больные, так звали ее медсестры и врачи; санитарки – и те за глаза звали ее Анечкой!