Катерина Кюне - Пожизненный найм Страница 37

Подвыпивший Дрожжин охотно болтал со мной про работу, и для меня это было самое главное. Учитывая его словоохотливость мне достаточно было завести тему, а дальше просто кивать и поддакивать, и все, что он знал про «Танит-Групп», террористов, архитектора Лию Галаган, которую он допрашивал, узнавал также и я. Он был похож на водопроводный кран, который даже откручивать не надо – достаточно просто руки поднести, и вода польется сама. Проблема только в том, что к культу Танит весь этот словесный потоп не имел ни малейшего отношения.

И тогда я снова вспомнил о той девушке, чье резюме нашел в Интернете. И написал совершенно идиотское письмо.

«Здравствуйте!

Извините, что вторгаюсь в Ваше личное пространство, хотя мы не знакомы.

Я аспирант Института социальной психологии и изучаю явление корпоративных культур. В данный момент я собираю информацию о корпоративной культуре корпорации «Танит-Групп». Кое-какая официальная информация у меня уже есть, но мне бы хотелось чего-то в меньшей степени рассчитанного на внешнего наблюдателя, хотелось бы «пощупать» культуру «Танит-Групп» изнутри. И мне подумалось, что наиболее непредвзято об этом может рассказать человек, который недавно работал в корпорации, но в данный момент работает в другом месте и может посмотреть на ситуацию и отношения внутри «Танит-Групп» со стороны. Именно поэтому я решил обратиться именно к Вам – нашел в Интернете Ваше резюме и увидел, что у Вас именно такая трудовая биография. Из резюме же я узнал и Ваш адрес. Так что, в моей просьбе нет ничего официального, и вы, конечно, можете отказаться. Но если у Вас найдется немного свободного времени, и Вам не жаль пожертвовать им ради науки, то я был бы Вам безмерно благодарен и был бы рад услышать Ваш рассказ о такой корпоративной культуре «Танит», какой она представилась Вам.

С уважением, Никита Селиверстов».

Мне казалось, что это самое дурацкое письмо из всех, что мне когда-либо приходилось писать. Особенно ужасной мне представлялась фраза о жертве ради науки. Но придумать что-то лучшее у меня не получалось. Я перечитал послание ещё раз десять, при каждом чтении мучительно морщась чуть ли не после каждого предложения. И споткнулся о новую проблему. Ведь мало письмо написать, надо ещё придумать, что указать в теме, иначе она может подумать, что это спам и не открыть моего бреда вовсе! «Вопрос по резюме»? «Просьба чокнутого аспиранта»? Перебрав десяток вариантов, в конце концов, я решил, что даже если она уже не ищет работу, письмо, в теме которого будет ссылка на резюме, она наверняка откроет. Поэтому я озаглавил свой шедевр эпистолярного жанра: «По поводу Вашего резюме». И, пробормотав что-то вроде: «ну, будь что будет», отправил по указанному электронному адресу. Я был почти уверен, что мне никто не ответит. А если даже вдруг она ответит и даст свое согласие, то как мне обойти все те щекотливые моменты, все те капканы, которые я сам себе этим письмом расставил? Во-первых, раз я аспирант, то логичнее всего было бы пригласить её в институт и пообщаться там. Сделать этого я, естественно, не могу – в институте никто обо мне слыхом не слыхивал. В такой ситуации непринужденно бросить охраннику на входе: «Как поживаете, Иван Кузьмич? Девушка со мной» и потом засесть в пустой аудитории вряд ли реально. Во-вторых, что, если она спросит у меня аспирантский билет? И, в-третьих, что я буду мямлить, если она окажется любопытной и попросит поподробнее рассказать о моих исследованиях, о моей научной работе? И хотя сама вероятность её положительного ответа была, по моему убеждению, ничтожно мала, я не мог не думать о том, как странно я буду выглядеть, если она поймет, что я не аспирант. Радует только одно – если она решит, что я маньяк и сдаст меня в полицию, то там-то уж я точно смогу предъявить «правильное» удостоверение…

***

– Лия, приезжайте завтра ко мне в офис, я хочу представить вас одному человеку. Думаю, вам будет очень полезно с ним пообщаться-познакомиться. В пять часов вечера вы свободны?

Лия растерялась от неожиданности. За прошедшую неделю она уже и думать забыла о Костроме, во всяком случае никак не ждала, что он ей ни с того ни с сего позвонит.

– Вроде бы… – неуверенно протянула она в трубку и хотела спросить, о каком человеке идет речь, но не успела открыть рот, как снова заговорил Кострома.

– Прекрасно, я пришлю за вами машину. Говорите адрес.

Лия машинально продиктовала адрес и без паузы, чтобы Кострома снова не опередил ее, выпалила: «А что это за человек, с кем вы собираетесь меня знакомить?».

– Человек, у которого есть для вас предложения. Ждите машину в полпятого. До завтра.

И прежде чем Лия успела попрощаться в ответ, в трубке заныли гудки.

***

«Нефтеальянс» был самой богатой организацией в стране.

Лия привыкла думать о нефтяниках, как о людях, живущих на широкую ногу. Поэтому она ждала, что небоскреб, принадлежащий властелинам черного золота, как минимум обит изнутри красным бархатом и устлан ковровыми дорожками.

Или наоборот оборудован и оснащен по последнему писку технологической моды. Интерактивны там даже пол с потолком, не говоря уже о стенах. Каждый цветочек и травинка вырабатывают электричество, а на крыше разбит глициниевый сад, копия японского парка цветов Асикага, и стоянка для гибридных автомобилей. Так себе Лия это представляла.

Что касается кабинета Костромы, то он, конечно, как в кино. Огромный, с окном во всю стену, из которого открывается панорамный вид Нью-Йорка. То есть в кино – Нью-Йорка, а у Костромы – Москвы. На стенах картины и каждая стоит как крупный здоровый половозрелый слон. То есть, как минимум, Жан Коро. А, может быть, и целое стадо слонов среди них затесалось. И плещется в морских водах Айвазовского.

Действительность Лию разочаровала. Самые обычные, обшитые пластиком стены, в лифте даже зеркала нет, зато орет корпоративное телевидение. Весит плакат с перечеркнутым юникомом, прямо как в самолете, и ниже подпись: «Увидел, как коллега пишет сообщение в рабочее время? Дай знать менеджеру по персоналу!».

Этаж, на котором располагался кабинет Костромы, одно сплошное огромное поле, на котором рядами, как какая-нибудь капуста, растут над столами головы офисных клерков. Ряды разделены низкими стеклянными заборчиками, но и те не для того, чтобы отгораживать сотрудников друг от друга. Скорее для того, чтобы было куда крепить воззвания: «Разбуди соседа – увеличь корпоративные доходы!». А под ними рисованные картинки: к примеру, клерк, считающий ворон за окном, и другой, сознательный, поднесший к его уху огромный трясущийся будильник.

Кабинет Костромы оказался размером с Лиину кухню. Вся обстановка в нем сводилась к двум самым обычным офисным столам, креслу и нескольким стульям. В нем действительно было панорамное окно, но оно было единственным, что в этой комнатенке стоило внимание. Лия стояла и смотрела на город с высоты двадцатого этажа. Кострома ещё не приехал с какой-то встречи и её попросили подождать. Совсем недалеко торчала сталинская высотка на Баррикадной, Лия машинально поискала глазами остальные шесть. Потом стала наблюдать за пушинками, которые медленно, но целенаправленно поднимались к облакам в воздушных потоках. Белобрысая секретарша принесла кофе в некрасивой белой чашке. Кофе оказался слишком крепким и горьким. Лия уже жалела, что согласилась приехать. Только зря потеряла столько времени.

«Кто он вообще такой, этот Кострома? – с досадой думала она, – На визитке даже должности нет. И почему я должна его ждать? Это что, такой дешевый способ продемонстрировать, какая он важная птица?». Она ещё раз в деталях изучила кабинет, поразглядывала одинокое растение на подоконнике, которое напоминало лопух и, судя по всему, никогда не цвело. Она подумала, что самым разумным будет встать и уйти, в конце концов, она не обязана ждать здесь до ночи. Но когда она уже совсем собралась это сделать, Кострома, наконец, вошел в кабинет, а вместе с ним высокий пожилой мужчина с огромными, мушкетерскими усами.

– Соскучились? – вместо приветствия спросил Кострома, – знакомься, Михаил Валерьевич, это Лия Галаган, талантливый архитектор. Я тебе рассказывал про новый концертный зал «Танит-Групп», так это ее работа.

– А, вот зачем ты меня к себе заманил! – мушкетер преувеличенно галантно поцеловал Лиину руку, протянутую для рукопожатия, – Знаете, Лия, мы сейчас готовим конкурс проектов строительства нового здания управления спецпрограмм президента России. И я как раз ищу победителя, – и тут Михаил Валерьевич совершенно неожиданно развеселился, озоровато подмигнул Лии и залихватски огладил усы.

– Миша – мой старый друг и работает в управлении спецпрограмм, – объяснил Кострома.

Лия с раздражением наблюдала, как седовласый Миша молодцевато оседлал офисный стул. «Дедуля, ты в зеркало то когда в последний раз смотрел? Тебе лет-то сколько, не припоминаешь? – с неприязнью подумала она, – тебе бы уже кресло-качалку присматривать, а не с девушками заигрывать».