Анатолий Бритиков - Охота на дракона (сборник) Страница 68

— Ничего страшного, не стоит извиняться. Мне даже приятно. Только не пойму, что вас заинтересовало.

— Ну прежде всего у нас в клубе нечасто увидишь человека за фонаккордом. А потом… Потом ваши темы. Они весьма оригинальны.

— Вы мне льстите. Это первое, что пришло в голову. Не уверен даже: мои ли они… Все это проделано, чтобы узнать возможности незнакомого инструмента.

— Последняя разработка одного местного ученого. Приятно, что фонаккорд вам понравился.

— Почему вы так думаете?

— Достаточно увидеть вашу реакцию на композиции вариатора.

— Интересно, что же я вытворял? — Облокотившись на фонаккорд я попытался разглядеть собеседницу, но этому мешал полумрак.

— О! Не пугайтесь! — Она засмеялась. — Ничего сверх того, что делают одержимые.

Мне стало весело: если музыка трогает, а вокруг никого, я люблю подирижировать, потопать в такт… Обычно задействована и мимика лица. “Хорошо хоть сидел к ней спиной! Да и темно здесь, — мелькнуло в голове, но я на удивление не испытал смущения — передо мной сидел человек понимающий.

— Нормальная реакция на хорошую музыку, а автомат выдавал именно такую, — сказал я.

— Но ведь вы были согласны не со всеми трактовками. Во всяком случае мне так показалось…

Она встала с кресла, движением плеч сбросив белую меховую накидку, легкой походкой подошла и села к фонаккорду. Я различал скульптурно правильный профиль, обрамленный густыми светлыми волосами, свободно падавшими на обнаженное плечо. От затылка ко лбу пробегали искры — играла нитка камней.

— По-моему, вот здесь. Не правда ли?

Музыкальный фрагмент, предложенный автоматом, был воспроизведен совершенно точно.

— Вы правы, это место я бы разработал иначе. А как вы догадались? Жест?

— Конечно. Они у вас весьма красноречивы. Ну, а все же! Интересен ваш вариант. — Она уступила мне место.

Но я не стал садиться, а сыграл все стоя.

— Замечательно! Почему вы отказались от спора, а поднялись и пошли? Состязание могло стать интересным. Тут только я вспомнил вновь, что меня ждут.

— Понимаете, я бы с удовольствием принял вызов, но мои друзья, наверное, уже меня потеряли. Мне давно следует их разыскать. Но я здесь впервые и боюсь, это будет непросто… Извините, я не представился — Вет Эльм Ник, искусствовед.

— Вайла Мария Дани. — она набросила на плечи мех и, улыбаясь, взяла меня под рук\. — Возможно, я смогу помочь вам в поисках. Кто ваши друзья?

— Наверное, вы знаете Квиса?

— Мориса?! Конечно. Пошли.

Мы вышли в вестибюль и направились к лестнице. Она привела на открытую площадку, куда, казалось, слетелись все светлячки Салги: вокруг стояло множество столиков, на каждом из которых горел небольшой светильник, едва выхватывая из ночи сидящих. Я в растерянности остановился.

— Идемте, — Вайла потянула меня за руку. — Я знаю излюбленное место вашего друга.

Мне оставалось только подчиниться, и мы пошли по этому залу под звездами. Моя спутница была здесь, видимо, лицом значительным. Все, мимо кого мы проходили, здоровались с ней, причем большинство мужчин при этом вставало, а женщины, приветственно взмахнув рукой, старались перекинуться парой слов.

На меня смотрели с любопытством, отчего я чувствовал себя несколько неуютно. Было ощущение, что я сопровождаю королеву, удостоившую своим вниманием провинциального гостя. Именно королеву: она лишь кивала в ответ на приветствия гордо посаженной головой, никак не реагируя на приглашения к разговору.

Наконец я увидел Рику. Она сидела за столиком одна, подперев рукой щеку, и вертела тарелку на столе. Мориса не было.

“Не очень-то вам весело, сударыня. — Не скрою, я не огорчился ее видом. — Ничего, сейчас я вас развлеку”.

— Не соскучилась без меня? — Я опередил свою спутницу и подошел к Рике первым. — А где Морис?

— Вет! — Ее лицо осветилось неподдельной радостью. — Я… — Она вдруг осеклась, заметив рядом со мной Вайлу. Глаза метнули молнию. — Морис пошел искать тебя, — тон стал сварливым. — Где тебя носит?!

Ради таких мгновений стоит жить! Все мои выдумки рухнули. Нехорошо, конечно, но я решил немного позлить Рику, а потому, как ни в чем не бывало, произнес:

— Познакомьтесь, Вайла Мария Дани — Марика Альва Афи. Присаживайтесь, Вайла.

— Добрый вечер. — Вайла села на предложенный мною стул и посмотрела на Рику. — Не сердитесь. Ваш друг очень хотел вас найти, но заблудился. Я ему помогла.

— Помогли заблудиться? — Рика, наконец, улыбнулась.

— Найти вас. Я неудачно выразилась. Мы засмеялись.

— Поужинаем? — я вопросительно посмотрел на Вайлу.

— Не откажусь, только легко.

— А мне, похоже, надо основательно подкрепиться. Ты чего-нибудь хочешь? — обратился я к Рике.

— Спасибо! Пока ты акклиматизировался и блуждал, я наелась.

— Как хочешь.

Есть мне и вправду очень хотелось. Так всегда после сильных переживаний. Много, видно, энергии на них затрачивается. Поэтому я очень обрадовался, что заказ на столе появился быстро. Как мало, порой, нужно нам для того, чтобы быть счастливым!

— Приятного аппетита! Я с ног сбился! — Морис положил мне руку на плечо. — Добрый вечер, Вайла. Вы уже познакомились? Его ищут, а он, оказывается, зря время не терял. Молодец! Я как раз хотел представить вас друг другу.

Он обошел стол и сел рядом с Рикой.

— Привет, Морис. Люди искусства находят друг друга гораздо быстрей, чем вы, ученые. Твой друг — виртуоз фонаккорда.

— Будь осторожна, он виртуоз не только в этом, а ты — женщина незамужняя.

— Ну вот, сразу взял и расстроил все мои коварные планы. За язык тебя кто тянет, а?

Я посмотрел на Рику: ей было не смешно.

— Вайла — мой друг, и я должен открыть ей глаза на такого прохвоста. А вообще-то, он действительно умеет обращаться с фонаккордом, — Морис повернулся к моей новой знакомой. — Чем он тебя покорил? Звуковыми картинами? Они у него — что надо!

— Нет, звуковых картин не было. Надеюсь, Вет, вы продемонстрируете их мне?

— Обязательно. Вот только доем…

— У него три страсти: поесть, поспать и картины сочинять, — небрежно бросила Рика и демонстративно отвернулась.

Я сделал вид, что не заметил.

— Смотри, Вайла, почитатель твоих талантов! — Морис привстал и помахал рукой. — Вильс Торн собственной персоной!

Торн подошел и поздоровался со всей компанией.

— Уже кого-то доедаете? — с интересом осведомился он у меня, вероятно, припомнив мои людоедские наклонности. — Вкусно было?

— Только начинаю разгрызать — о вкусе пока говорить рано.

— Рад тебя видеть, Вайла! Сколько же мы не виделись? Страшно соскучился по твоей музыке. Сыграй! Не только я, многие ждут твоего выступления.

То, что Торн соскучился только по музыке, могло, по моему мнению, задеть Вайлу, но я ошибся. Она выглядела очень довольной и милостливо пообещала исполнить его просьбу.

— Скажите, Вайла, а чем вы занимаетесь на Салге? Что вас удерживает в кругу этих ученых сухарей? — простодушно поинтересовался я.

— Видите ли… — она мгновение помедлила. — Кто-то должен доносить культуру до аборигенов, иначе они совсем одичают. В меру моих сил я — миссионер-просветитель в их среде.

— Она наш духовный наставник! — вмешался Морис. — Правда, Вильс?

Но Торн не успел ответить. Его опередила Вайла.

— Давайте перейдем к музыке. Я готова выступить, но сначала хочу попросить сыграть нашего гостя. Вы ведь не откажете, Вет?

Что я мог возразить?.. Пришлось согласиться.

Вайла поднялась на сцену и ударила в небольшой гонг. В наступившей мгновенно тишине взгляды всех устремились на ее фигуру, выхваченную из темноты ярким столбом света.

— Друзья! — обратилась она к замершей аудитории. — Рада вам сообщить, что в нашем клубе необычный гость, которого я попросила выступить. Не стану говорить, что он будет делать — сейчас все увидите, сами, но уверена: сегодняшний вечер запомнится вам надолго. С удовольствием представляю его — Вет Эльм Ник!

Широким жестом руки она пригласила меня на сцену и ободряюще улыбнулась. Это было совсем нелишне: интригующая реклама ко многому обязывала, да и выступать перед большой аудиторией мне давненько не приходилось.

Поклонившись, я сел к фонаккорду в центре сцены и на мгновенье задумался. Что им показать? Пара завершенных недавно звуковых картин сейчас почему-то показалась слабой, и я решился, положившись на импровизационное вдохновение, показать картину Салги, какой я увидел ее во время ночного полета.

Вся феерия красок мгновенно возникла перед глазами, и я вдруг осознал, что знаю, как передать ее в звуке. То, что не складывалось в гравилете, сейчас встало на свои места, и, включив сектор памяти фонаккорда, я начал.