Роберт Стайн - Оборотень из болот Страница 13

Хорошо еще, что Волк вообще остался у нас.

Я достал из шкафа пылесос. Папа включил его и собрал с ковра мелкие осколки торшера.

А я все думал про Волка. Я так и не понял, что на него нашло. Он как будто взбесился… Но вот с чего бы?

Когда папа закончил, я отнес пылесос обратно в шкаф.

– Ну что, пойдем спать? – Мама зевнула и потянулась. – Надеюсь, теперь мы будем спать спокойно.

Как же она ошибалась!

17

Я только-только заснул, как снаружи раздался вой.

Все тот же жуткий зловещий вой.

Сначала я думал, что мне это снится.

Но когда я открыл глаза, вой не прекратился. Все еще в полусне я натянул одеяло до самого подбородка и замер, прислушиваясь.

Вой раздавался так близко. Как будто под самым моим окном. И он был совсем не похож на звериный вой. Уж слишком он был угрожающим, слишком сознательным.

Почти человеческим…

Хватит выдумывать всякие ужасы, твердил я себе. Наверняка это волк. Не наш Волк, а самый обычный волк. Какой-нибудь болотный. Бывают же, наверное, болотные волки.

У меня вдруг мелькнула мысль, что это может быть и наш Волк. Это была очень упорная мысль. Она возвращалась опять и опять. Но я столь же упорно гнал ее прочь.

С чего бы собаке так выть?

Собаки обычно лают. И воют, конечно, тоже. Но только когда им совсем-совсем плохо.

Я закрыл глаза.

Мне так хотелось, чтобы этот пугающий вой затих.

И он вдруг замер.

Я прислушался.

Тишина.

А потом раздался быстрый топот ног.

И какая-то непонятная возня, как будто сцепились два крупных зверя.

Короткий испуганный вскрик.

И опять тишина.

Я вдруг понял, что все эти звуки доносились с нашего заднего двора.

Сон как рукой сняло. Я соскочил с кровати и подлетел к окну.

Полная луна поднялась высоко в небо. В ее ярком свете зеленая трава на заднем дворе казалась серебристо-белой. Роса искрилась прозрачными огоньками.

Прислонившись лбом к стеклу, я пытался хоть что-нибудь разглядеть в темноте на болотах. И я увидел… увидел такое, что у меня перехватило дыхание. Какая-то черная тень – силуэт, едва различимый во тьме – неслась к деревьям.

Это было большое животное. И бежало оно на четырех лапах.

Я не сумел разглядеть, кто это был.

Я только понял, что это действительно крупный зверь.

И что бежит он на удивление быстро.

А потом он завыл. Только теперь в этом вое слышалась не угроза. Скорее – свирепая радость.

Кто это был? Неужели Волк, то есть наш Волк?! Я все вглядывался в деревья у края болот, хотя непонятный зверь уже скрылся во тьме. Видны были лишь черные силуэты стволов.

Но вой все еще слышался в темноте.

Он становился то тише, то громче.

Может быть, это все-таки Волк?

Да нет… вряд ли Волк.

Вряд ли.

Я опустил глаза. И едва не подскочил на месте. Потому что прямо посередине двора… в нескольких метрах от оленьего загона… что-то такое лежало.

Сначала мне показалось, что это куча каких-то тряпок.

Я распахнул окно. Почему-то у меня дрожали руки.

Мне надо было пойти посмотреть, что там лежит. Сам не знаю почему, но я вдруг понял, что не успокоюсь, пока не узнаю, что там такое.

Я перелез через подоконник и осторожно спрыгнул в мокрую от росы траву.

Трава была очень холодной, и у меня сразу озябли ноги. Ведь я был босиком. Первым делом я заглянул в олений загон. Все шесть оленей стояли у ближней к дому стены, сбившись в тесную кучку. Они были явно чем-то напуганы. Пока я шел по двору, они все, как один, провожали меня настороженным взглядом.

Что там лежит, интересно?

В серебристом и зыбком свете луны трудно было разглядеть эту штуку издали. Куча каких-то старых тряпок? Но с чего бы здесь взяться тряпкам? Нет.

Это что-то другое. Но что?

18

Трава была мокрой и очень холодной. Воздух был вязкий и неподвижный. В нем ощущалась душная тяжесть.

Я все думал, что там такое лежит…

А когда я наконец это увидел, меня едва не стошнило.

Правда.

Я зажал рот обеими руками и с трудом проглотил противный комок, подступивший к горлу.

Наверное, я бы заорал. Если бы не боялся открыть рот.

Потому что это был кролик. Вернее, то, что осталось от кролика. Его черные глазки-пуговки застыли в предсмертном ужасе. Одно ухо было оторвано.

Из распоротого брюшка вывалились все внутренности.

Я заставил себя отвернуться.

Меня все еще мутило. Я бегом вернулся к дому и залез к себе в комнату через окно.

А когда я закрывал окно, я снова услышал вой.

Ликующий и свирепый вой хищника, напившегося крови жертвы. …После завтрака я повел папу на задний двор, чтобы показать ему убитого кролика. Солнце еще только-только поднялось над горизонтом, но уже было жарко.

Когда мы с папой вышли на крыльцо, из-за угла дома вырулил Волк. Он радостно завилял хвостом и накинулся на меня с таким неподдельным восторгом, как будто не видел меня целый год. Он ударил передними лапами мне в грудь и едва не опрокинул меня на землю.

– Нет, Волк! Прекрати! – закричал я, смеясь и уворачиваясь.

Он опять норовил облизать мне лицо.

– Твой пес – убийца, – раздался у меня за спиной напряженный голос. Я обернулся. Это была Эмили. Она вышла на крыльцо следом за нами. Сегодня сестра была в белых теннисных шортах и красной футболке. Она остановилась на нижней ступеньке и стояла теперь, скрестив руки на груди и неодобрительно глядя на Волка. – Посмотрите, что он сотворил с этим несчастным кроликом.

– Эмили, перестань, – сказал я и погладил пса по голове. – Кто сказал, что это Волк?

– А кто еще стал бы потрошить кролика?! – возразила мне Эмили. – Он убийца.

– Никакой он не убийца, – разозлился я. – Он добрый и ласковый пес. Вот смотри. – Я положил руку в пасть Волку. Он осторожно ее прикусил, так, чтобы не сделать мне больно.

– Но в нем мог проснуться инстинкт охотника, – задумчиво проговорил папа. Он оторвал взгляд от мертвого кролика и посмотрел на олений загон. Я видел, что он не на шутку встревожен.

Олени стояли у самой дальней стены загона, сбившись в тесную кучку, и настороженно поглядывали на Волка. Они следили за каждым его движением.

– Хорошо, что они в загоне за крепкой сеткой, – тихо проговорил папа. – Там им безопасней. И мне спокойней.

– Папа, мы не можем держать у себя этого пса. – В пронзительном голосе Эмили слышались нотки истерики. – Надо избавиться от него. И поскорее.

– Ну нет! – возмутился я, сердито глядя на сестру. – Как ты докажешь, что это Волк?! – Я тоже начал кричать. Но меня можно было понять. Я действительно был возмущен и обижен до глубины души. – Никак не докажешь! Вот и не обвиняй его!

– А ты никак не докажешь, что это не он, – парировала Эмили.