Ярослава Лазарева - Любовница лилий Страница 22

– Я экстрасенс, – просто сказал Виктор и улыбнулся. – Поэтому не могу пройти мимо таких, как вы. Обязан вмешаться и помочь.

– Спасибо вам! – одновременно проговорили молодые люди, переглянулись и рассмеялись.

– Даже не знаю, что на меня нашло, – покаянным тоном сказала Зизи и чмокнула парня в щеку. – Я ведь люблю этого дуралея!

– И я тебя люблю! – весело ответил Жак и прижал подружку к себе. – И правда, от разговора с вами будто в мозгу все на место встало. И каких глупостей мы чуть не наделали!

– Давайте добавимся в друзья! – с энтузиазмом предложил Виктор. – Мало ли, вдруг вам понадобится помощь настоящего экстрасенса. Или вашим родным и знакомым.

– Давайте! – охотно согласился Жак и вынул планшет. – Фейсбук?

– Да, – подтвердил Виктор и достал айфон.

Они быстро установили контакт. Виктор вздохнул с облегчением. Это было одно из непременных условий работы: найти в соцсетях суицидника и отправить ссылку на страничку в базу Ордена. И с тех пор содержание аккаунта постоянно анализировал кто-нибудь из сотрудников, работающих в виртуальном пространстве.

– А вы хитрец, Виктор! – заметила Зизи и погрозила ему пальцем. – Ловко ищете клиентов.

– А что тут такого! – сказал Жак. – И это сейчас бизнес. Да только настоящих экстрасенсов днем с огнем не сыскать. Мошенников полно, а вот Виктор профи! И я рад такому знакомству. Но вы, судя по страничке, русский.

– Да, я из России, – подтвердил Виктор. – Но очень много путешествую… по работе.

– На французском почти без акцента говорите, – заметила Зизи. – И вообще вы очень интересный мужчина!

И она состроила ему глазки. Но Виктор не удивился. Такова уж была натура этой девушки – прирожденная кокетка. Зато Жаку это очень не понравилось. Он хмуро глянул на подругу и сказал, что им пора. Они начали прощаться, пожимая друг другу руки.

– Прости, а как зовут ту японку? – уточнил Виктор, зажав ладонь девушки в своей.

– Юрико, а что? – изумилась она.

– Ты не понимаешь? – возбужденно проговорил Жак. – Виктор наверняка хочет встретиться и предотвратить. Ты ж сама рассказала о намерении в это полнолуние… А до него… – Он залез в Сеть и нашел информацию. – Два дня всего осталось!

– Ты прав, – не стал лукавить Виктор. – Попытаюсь предотвратить.

– Какая сложная и интересная у вас работа, – заметил Жак, внимательно глядя на нового знакомого. – И хорошо платят? А способности от рождения? Или можно развить?

– Интересуешься? – уточнил Виктор, тщательно сканируя поле парня.

«А Жак хорош! – мелькнули мысли. – Творческое начало сильно развито, значит, очень восприимчив. Но и нервная система слишком чувствительна».

– А вдруг и у меня имеются экстрасенсорные способности! – с воодушевлением заявил парень. – Это можно как-то проверить?

– Можно, – ответил Виктор. – Давай будем на связи, твои контакты у меня имеются.

– Телефон дадите? – настаивал Жак.

– Лучше пиши мне в личку, – уклончиво ответил Виктор. – А там видно будет.

– Ну чего пристал к человеку? – раздраженно проговорила Зизи. – Видишь, ему не до нас.

– Юрико у тебя в друзьях? – спросил Виктор.

– Да. Но могу дать ее телефон, – предложила девушка. – Она давняя клиентка нашего салона и обычно предпочитает меня.

– Прекрасно! – обрадовался Виктор. – И ты знаешь, чем она занимается по жизни?

– Не секрет, – кокетливо ответила Зизи, – у Юрико магазинчик восточных сувениров на пересечении Риволи и Ришелье.

– Спасибо, найду, – сказал Виктор.

Он вбил в память продиктованный Зизи номер телефона, еще раз просканировал поля новых друзей, увидел, что все в норме, и распрощался.

«Синдзю – слово, состоящее из двух иероглифов («сердце» и «середина»), буквально означает «внутри сердца» или «единство сердец».

Считается, что ввел в литературный обиход новое слово новеллист Ихара Сайкаку (1642–1693), целый ряд эротических повестей которого заканчивается самоубийством влюбленных. «Синдзю» первоначально имело значение «верность в любви» и являлось жаргонным словечком публичных домов. Сайкаку, а позднее и драматург Мондзаэмон Тикамацу (1653–1725) придали этому слову возвышенный смысл: «верность даже в смерти». «Синдзю» стало означать то же, что и древнее поэтическое «дзеси» («смерть во имя любви»).

Новым грозным смыслом понятие «синдзю» наполнилось на рубеже XVII и XVIII веков, когда в моду вошли спектакли Кабуки и театра марионеток о самоубийствах влюбленных, которые из-за жесткой социальной структурированности общества не могли соединиться и предпочитали расставанию смерть. В наследии Мондзаэмона Тикамацу, которого называют «японским Шекспиром», по меньшей мере, полтора десятка пьес, построенных на этой теме. Подобно «Вертеру» в Европе, пьесы порождали новые самоубийства, и вскоре страшный обычай стал неотъемлемой частью японской традиции.

Синдзю – это брак, свидетельством которого является смерть. Любящие дают друг другу обет в присутствии богов, пишут прощальные письма и умирают.

Никакой обет не может быть более глубоким и священным, чем этот. И если случится, что посредством какого-то внезапного внешнего вмешательства или усилиями медицины один из них оказывается спасенным, он остается связан самыми серьезными обязательствами любви и чести, требующими от него уйти из жизни при малейшей представившейся возможности.

Обычай «синдзю» потрясал общество и был настолько распространен, что правительство вело с ним активную борьбу. Но искоренить полностью его так и не удалось, и даже в современной Японии он время от времени дает о себе знать во всех слоях общества.

Япония – единственная страна, где суицид был и остается при определенных обстоятельствах нормой, не противоречащей законам общества. Ни одно из японских вероучений не запрещает добровольный уход из жизни».

Виктор вернулся в отель за полночь. Он утомился за день и хотел спать. Но мысли о Юрико не давали покоя. Вопрос был чрезвычайно сложным, вековые традиции Японии не оставляли ловцам никаких шансов. Не раз на собраниях пятерок обсуждалась эта тема. И некоторые члены даже высказывали мысль, что не стоит и пытаться поломать психологию целой нации, у нее свой путь развития. Но Идрис был непреклонен и утверждал, что ловцы обязаны, независимо от моральных устоев клиента, предотвращать суицид во что бы то ни стало.

– Наш Орден создан не для того, чтобы пускаться в философские споры о том, что можно, а что должно, – наставлял он. – Мы обязаны делать лишь одно, пока принадлежим к нашей организации: всеми мыслимыми и немыслимыми способами выискивать потенциальных самоубийц и приводить их в норму. А в особо тяжелых случаях применять и психические методы воздействия и внедрять в мозг своеобразный код от суицида. И не важно, кем по национальности является клиент, японец он, эскимос или африканец, он должен жить, несмотря ни на что и ровно столько, сколько ему отпущено по судьбе, иначе во вселенной наступит хаос.

Ловцы соглашались, но каждый в душе боялся попасть «в командировку» в Японию. Больше всего провалов случалось именно в этой стране. И вот Виктору «посчастливилось» встретить клиентов-японцев в Париже. Но оставить возникшее дело он не мог, работа требовала выполнения.

Виктор долго стоял под душем. Он пытался охладить разбушевавшиеся эмоции и с кристально чистым разумом приступить к планированию своих действий. Он приехал в Париж, чтобы решить проблемы, и пока лишь получил документы Евы. Но все еще не встретился ни с Соланж, ни с Лизой, ни с двойником. И сейчас понимал, что первоочередной задачей для него стало предотвращение синдзю. Виктор пока не сообщил данные Юрико. Отправил в базу лишь ссылку на страничку Жака, определив у парня суицидальные наклонности. Он знал, что обычно аналитики Ордена тщательно отслеживают круг близких клиенту людей. Это помогало Ордену выйти на тайные клубы самоубийц. Юрико числилась в друзьях и у Жака. Виктору лучше было сразу сообщить Идрису о новой клиентке. Но что-то его останавливало.

Как только он вышел из душа, так первым делом включил планшет. Найдя страничку Юрико, понял, что она и не скрывает своих намерений. Посты пестрели картинками в стиле японской готики, были выложены стихи соответствующего содержания. Даже непосвященному настроение этой странички говорило о том, что пользователь в глубокой депрессии и готов на все.

«И если наши мертвые тела —Добыча коршунов…Я верю,В загробном мире наши две душиСольются в странствии одном.И в ад, и в рай.Войдем мы вместе, неразлучно.

Наши тела – вернутся в небытие. Но наши души останутся нетленными и пройдут сквозь пять рождений… сквозь семь рождений… в вечность.