Сергей Охотников - Большая книга ужасов – 53 (сборник) Страница 45

«Он принес две бутылочки. Значит, в отличие от остальных знал, что мы оба здесь, в больнице», – эта глупая мысль постоянно лезла мне в голову. Нет, ну, в самом деле, чего цепляться к таким мелочам. Тот, кто создает жуткие глюки, проклятия и хищные тени, наверняка мог прихватить с собой запасную бутылку.

Лифт остановился на пятом этаже. Я осторожно выглянул. Как и ожидалось, дежурной медсестры не было на месте – проход остался свободен. Пройти пять метров и осторожно открыть стеклянную дверь, что может быть проще? Но не для человека с костылем в одной руке и ведром в другой. В общем, дорога заняла некоторое время. Наконец я отдернул пластиковую занавеску и застыл, пораженный смертельным ужасом. Полная низкая луна отлично освещала пространство. Бутылочка стояла на тумбе, рядом лежала крышечка. Наверное, Саша сделала глоток и не закрыла заряженную воду. Тьма вытекла из горлышка, добралась до кровати и окутала голову ясновидящей. Тело девушки висело в воздухе в полуметре над матрасом. Казалось, его держит огромная черная лапа. Я понимал – нужно что-то делать, но не представлял что.

– Осталось всего четыре встречи с Тенью, и всё – конец», – эту мысль я прогнал прочь, но всё равно стало жутко.

У меня не было с собой ни святой воды, ни серебряных пуль. Оставалось только одно – закрыть чертову бутылку! Я потянулся к пробке, а тьма ко мне. Отступать было некуда. Мои пальцы вцепились в рифленый пластик и начали закручивать. Тень поползла вверх по моей руке, и мир изменился.

Я оказался посреди белой равнины. Под ногами колыхалось море травы с крохотными черепами вместо цветков, рядом стояло сухое черное дерево. На его стволе сквозь кору проступали женские фигуры и лица. Я узнал в них Сашу. Где-то высоко в кроне оставалась единственная живая ветка с листьями в виде глаз. До огненного знака было рукой подать, он висел в воздухе над невысоким холмом всего метрах в десяти от меня. Я пошел к нему, но остановился на полдороге и обернулся. Сухое дерево скрипело и стонало. Сквозь эти звуки проступали слова:

– Забери меня отсюда. Мне страшно.

– Как? Может, я просто дотронусь до знака и кошмар кончится?

– Нет! Не оставляй меня!

Логика подсказывала: ты должен поскорее смыться из этой галлюцинации. Я пошел вперед, выслушивая упреки Саши, и остановился на вершине холма. Моя рука замерла возле зеленого пламени. Громкий треск заставил меня обернуться. Большая ветка отломилась от дерева и упала на землю. Череп-трава тут же заскрежетала крохотными челюстями и принялась пожирать древесину.

– Вот блин!

Я побежал обратно. Я понял: Сашу нельзя бросать в этом месте. Не слишком рационально, но, с другой стороны, никто не обещал, что здесь действуют законы физики и логики.

– Ну, и что нам теперь делать? – Я сел на землю возле корней и облокотился спиной о ствол.

– Не оставляй меня. Мне страшно.

Череп-трава уже превратила упавшую ветку в труху, а теперь стучала и скрежетала зубами. Положение казалось безвыходным.

– Ладно! – говорю. – В конце концов, это моя галлюцинация. Так что пойдем вместе к знаку.

Я обошел дерево и начал толкать. Усилия казались бесполезными, но что мне еще было делать? Поднялся ветер. Застучали миллионы косточек череп-травы.

– Заткнитесь, твари! Я вас не боюсь! – Кажется, мой крик был услышан… Белая равнина начала распадаться. От нее отламывались края, оставляя вместо себя зияющую черную пустоту. Минут через пять я решил выглянуть из-за дерева. Оно стало ближе к холму на пару метров. Или это только показалось? Земля под ногами задрожала. Тьма пожирала белую равнину. Ее черные щупальца вползали через края, отламывали большие куски. Я продолжал толкать. В моей голове где-то посреди дикого ужаса оставался участок непоколебимого упрямства. Тьма подбиралась ближе. В ней исчезли ближайшие холмы. Мириады белых цветов череп-травы взмыли в воздух и посыпались вниз, как жуткий костяной снег. Я снова выглянул из-за ствола и увидел, что огненный знак совсем близко. К несчастью, равнина разрушалась слишком быстро. Через минуту мы остались на небольшом островке посреди тьмы. Корни дерева повисли в пустоте. Со всех сторон вокруг нас кружила невидимая, но осязаемая чернота. В ней жил звук миллиона крохотных ноготков, царапающих стекло.

«Ну всё! Нам конец», – подумал я, и тут мощный порыв ветра захлопнул наш островок. Он сложился, как тетрадный лист. Меня бросило куда-то то ли вниз, то ли вверх. Я зацепился за верхние ветки дерева и увидел прямо перед собой зеленые глазастые листья. В следующее мгновение нас накрыл пламенный символ, и мы вернулись в нормальный мир.

Я медлил лишь мгновение, а потом закрутил пластиковую крышку до конца. Жидкость в бутылке на глазах светлела, за секунду она превратилась из угольно-черной в обычную воду. Глаза у Саши были большими и совершенно безумными. Девушка смотрела сквозь меня в темноту палаты.

– Эй! – Я помахал рукой перед её глазами. – С тобой всё в порядке?!

Ясновидящая начала говорить, но ее лицо оставалось каменным, лишенным эмоций. Я не сразу понял, что она читает стихи. Голос был мертвенный, механический:

Пробежал огонь по коже,Он туман тоски разрежет,Подожжет все, если сможет,Обратит мычанье в скрежет.Мозг заполнит желчью едкой,Свяжет душу сетью нервов,Заклеймит своей отметкой,Преподаст урок свой первый.

К счастью, у ясновидящей была отдельная палата и никто больше не слышал этого безобразия.

– Хватит жестить. – Я потряс Сашу за плечи, её глаза прояснились.

Девушка заговорила своим голосом, но быстро-быстро, как будто боялась куда-то опоздать:

– Не обращай внимания, если буду говорить странные вещи. Всё из-за моих способностей. Я слишком чувствую зло вокруг. Оно сводит меня с ума. Прости, Дем, если не смогу тебе помочь.

Глаза ясновидящей вновь превратились в стеклянную черноту. Механический голос продолжил читать стихи про тьму, боль и скрежет. Очень захотелось закрыть уши. Саша сидела с идеально ровной спиной. Я осторожно толкнул ее назад, уложил на кровать и накрыл одеялом.

– Можешь сколько угодно прикидываться Маяковским, только из кровати не вылезай, – говорю. – Тень никого не зацепила, так что, надеюсь, не будет неприятностей. Спокойной ночи. – И знаешь еще что… Михаил Парфенов – вот кто Мусорщик. Его заряженная водичка чуть тебя не угробила. – Я взял бутылку с тумбочки и пошел к выходу, стараясь не греметь костылями. Уже на самом выходе услышал тихий голос Саши:

– Спокойной ночи, Дем.

Дорога до палаты окончательно меня вымотала. Кряхтя и скрипя зубами, я свалился на койку и тут же вырубился. Сквозь сон я видел, как солнце поднялось над заводскими трубами, слышал непонятную возню и шуршание. Человек в зеленом халате и медицинской маске шастал по палате туда-сюда. Открыв глаза и увидев его вживую, я немного удивился.