Виктор Точинов - Графские развалины Страница 61

– Все в порядке? Наташа? Дети? – спросил Кравцов первым делом.

– В порядке… Пойдем.

Повел его Паша не к дому – на участок. Студент-тяжеловес потопал сзади.

Участок Ермаковых резко отличался от соседских. После того как родители переехали в Гатчину, Козырь решительно ликвидировал все грядки с капустой-морковкой, парнички и прочие компостные кучи. Плодовые деревья и ягодные кусты, правда, уцелели, и в дополнение к ним появился перед домом небольшой альпинарий. Большую же часть бывшего огорода ныне занимала обширная не то лужайка, не то газон, – с парой затейливо выгнутых мощеных дорожек и небольшим декоративным водоемом.

Именно на эту лужайку-газон и показывал Пашка:

– Смотри! Во-он там, у ограды, начинается…

Это был след. Из мягкой черной земли лужайки едва пробивались – не совсем по сезону – зеленые ростки травы. И цепочка смазанных отпечатков получилась вполне отчетливая. Неведомый гость шел не по прямой траектории, но и извилистые дорожки проигнорировал. Ближе к дому, где мягкая земля заканчивалась и начинался обычный здешний суглинок, след обрывался.

Увиденное Кравцова не шокировало.

– Ну и что? – сказал он. – Полюбопытствовал кто-то из соседей, как ведет хозяйство бизнесмен Ермаков. Наверняка за тобой тут многие наблюдают исподтишка, и весьма пристрастно…

– По ночам?

– Этому следу вполне может быть дня три-четыре – с последнего дождя. Ты давно сюда в последний раз заглядывал? А заглянув – мог и не заметить.

– В том-то и дело, что заглядывали мы сюда вместе с Наташкой вчера вечером, буквально перед твоим приходом. У меня тут никак газон путевый не получался – все бурьян лез, лопухи… Пришлось какую-то специальную травку выписывать, канадскую, якобы растет густо, плотно, не вытаптывается и при этом не вырастает выше семи сантиметров, никакие косилки не нужны… Нынешней весной засеяли – вернее, Наташка занималась, а вчера вместе смотрели, что получилось… Не было следа. Голову на плаху кладу.

Это меняло дело.

– Думаешь – он? – спросил Кравцов вполголоса, чтобы не услышал держащийся в нескольких шагах телохранитель.

– Думаю, да… – так же тихо сказал Козырь. – Посмотри, где через ограду перелез – и от фонаря далеко, и из соседских окон не видно. И к дому шел не прямо, а зигзагом, от укрытия к укрытию…

Только что взошедшее солнце заливало сад, и цепочка следов не казалась чем-то загадочным или страшным.

Кравцова, спавшего сегодня мало, взбодрила пешая прогулка на рассвете. Странность произошедшего он заметил сразу. И тут же решил ее прояснить:

– Паша, ты ведь мне позвонил, когда лишь светало… Не понимаю: ты что, едва забрезжило, вышел сюда для утренней проверки газона?

– Именно так, – согласился Козырь. – Потому что…

Он объяснил: встал сегодня рано, наметил кое-какие дела в городе, хотел пораньше выехать и пораньше вернуться. Пока закипал кофе, решил расставить по местам альбомы с фотографиями – вчера, восстанавливая порядок после застолья с Кравцовым, положил их стопкой у шкафа. Одного альбома в стопке не оказалось. Был – и не стало. Лежал в стороне, на подоконнике. Причем раскрытый… В доме кто-то побывал.

– Ты не ошибся? У вас ведь этих альбомов…

– Тот приметный, единственный, – старый, в кожаной обложке с тиснением. Девяносто первый и девяносто второй годы. Ну когда мы с Наташкой уже… А заканчивается нашей свадьбой. Хорошо помню – лежал он в стопке, внизу.

– Может, Наташа…

– Я лег последним. Спим мы вместе. Ночью она не вставала.

Кравцова неприятно резанули последние слова Пашки. Хотя спать вместе женатым людям вполне естественно… Про детей и охранников он не стал и спрашивать – и те и другие могли, конечно, не пойми зачем заняться глубокой ночью изучением фотографий, а потом не признаться в этом, – но как тогда объяснить следы в саду? То есть сам-то Кравцов отнюдь не уверовал в воскресшего маньяка, охотящегося на Пашку с холодным оружием, и мог бы придумать массу объяснений и следам, и оказавшемуся не на месте альбому, и даже убитой собаке… Но Козырь зациклился на своей навязчивой идее – и слушать эти объяснения не станет. У него уже есть готовый ответ, и все сомнения он толкует в его пользу. Кравцов и не собирался разубеждать Пашу. Вдруг действительно… Лучше перебдеть…

– Что думаешь делать? – спросил Кравцов, решив условно принять Пашин постулат. И кивнул на «студента», который стоял поодаль, подставив лицо солнышку и положив руку на кобуру. – На твоих орлов, как я понимаю, надежды мало? Проспали, небось?

– Не похоже… Я встал, на вид все в порядке: служба идет, парень на посту, носом не клюет, сменились вовремя, ничего подозрительного не видели, не слышали… А что думаю делать…

Козырь помолчал – похоже, окончательно обдумывая какое-то решение. И сказал:

– Привезу из города одного человека. Профессионала. Профессионального охотника на людей. Влетит оно, конечно, в копеечку, он и так-то берет за свои услуги безбожно, а если еще придется срочно бросать какой заказ… Но дело того стоит. Пора кончать с этим ночным ниндзей.

– Надеюсь, «охотник» – это не киллер мафии?

– Скорее наоборот. Ничего о бывшей своей службе не говорит, но по некоторым обмолвкам можно догадаться – служил в подразделении, занимавшемся очень опасными людьми. Такими, кого предпочитают уничтожать при первой возможности, не возясь с арестом, следствием, судами и адвокатами… Привезу его сегодня же. Полдня мои с охраной посидят дома, не высовываясь. Я думаю: днем, при свете, против двух стволов никакое умение махать железками не поможет. Если что – в решето превратят.

Как выяснилось позже, Пашка-Козырь преувеличивал превосходство огнестрельного оружия над холодным. Очень сильно преувеличивал.

Обратно в «Графскую Славянку» Кравцов возвращался на «Антилопе-Гну» – Паша, как и обещал, привез доверенность.

Машина – с водительского места – понравилась еще больше. Привыкая к управлению, он проехал до дальнего конца Спасовки, развернулся… Обычного чувства неловкости, которое испытываешь за рулем незнакомой машины, не возникало. На обратном пути Кравцов не удержался – притопил, благо утреннее шоссе было совершенно пустынным, и…

И резко нажал на тормоз.

Все повторилось, как в прошлый раз. Озеро-провал из-за какой-то неровности виднелось лишь с этой стороны дороги. Но теперь выглядело по-другому.

ОГРАДА ИСЧЕЗЛА.

Исчезла снесенная чудовищными щупальцами в его сне-кошмаре ржавая сетка, исчезла колючая проволока, исчезли запрещающие плакаты.

Кравцов свернул с шоссе, подъехал поближе. Фу-у-у… Несколько пролетов все же стояли, но были новыми, большими по высоте и не из проржавевшей сетки – из достаточно толстых прутьев. Поблизости застыл неподвижно автокран «Ивановец» и несколько штабелей аналогичных новых пролетов. Ограду просто меняли. Ржавых остатков прежней поблизости не виднелось.