Елена Усачева - Большая книга ужасов 2015 (сборник) Страница 70

Бес выглядел неважно. Был он велик, ростом со взрослого человека, а может, чуть побольше. Имел печальную квадратную голову, похожую на телевизор. Один глаз темный, другой светлый, с черной точкой зрачка. Трещина в камне вилкой расходилась от его рта, превращая улыбку в бесовский оскал. Тонкая шея с черным провалом-полосой по правому краю. Прямоугольное темное тело, тщательно выдолбленное, с аккуратно выписанными плечами. Ручки согнуты в локтях, пальцы старательно растопырены. Ножки художника интересовали меньше. Он вывел две палочки из нижней части тяжелого туловища, согнул их в коленях, заставив фигуру вечно приседать. Зловещая трещина шла через лицо беса, скатывалась по шее, пересекала тело и между разведенных коленей убегала в воду.

– Так вот, бес здесь появился именно из-за трещины. Она первая привлекла внимание местных жителей. Прислушайтесь. В этой трещине слышен голос озера.

Дима улыбнулся. Наверное, впервые с начала их похода. От этой улыбки лицо его стало наивным и даже добрым. И солнце как будто ярче заиграло на мелких волнах Онеги. Но тут лицо его снова перекосило.

– Немедленно встаньте! – рявкнул он.

Парни вздрогнули, но не шевельнулись. Никитос с Саньком приникли к трещине, вслушиваясь в бормотание. Володя улегся прямо на беса, повторив его позу. Олег сидел рядом на корточках, лениво сыпя в трещину хвоинки.

– Это же разлом! – бушевал Дима. – Это портал между верхним миром и нижним. Через него идет зло! Вы сами не почувствуете, как вас засосет.

– Дима, Дима! – предупреждающе подняла руку Катя. – Ты уж поосторожней. А вы давайте вставайте! Чего разлеглись? Давно не болели?

Володя получил пинок мыском сапога и недовольно приподнялся:

– А чего? Нормально так!

– Дубина ты, дубина, – пробасил Миша. – Ты же теперь у нас вместо беса будешь.

– А и правда бормочет, – улыбнулся Санек.

Девчонки потянулись слушать.

Дима напрягся лицом.

– Только ничего туда не бросайте, – рыкнул он. – Это же дар темным силам. Они его примут и явятся сюда. Жертву еще принесите и в воду что-нибудь киньте. Вы тут все свои ночные кошмары вспомните! Это же такое место! Не зря по всем окружающим мысам картинки выдолбили. Вы разве не чувствуете тревогу? Сюда приходили убивать. Здесь нельзя говорить о плохом. Это может сбыться!

– Онего бушует,Онего шумит,Онего со мнойЧего-то там говорит, —

под конец Никитос стушевался.

– «По душам» можно вставить, – предложил Олег.

– Онего бушует,Онего шумит,Онего грызетПобледневший гранит, —

прыгая по камням, продекламировала Аня. Парни с удивлением посмотрели на нее.

– Так вот, – тяжело сопя, продолжил Дима. – Место считалось священным, и скорее всего, именно здесь совершались жертвоприношения. В том числе человеческие.

Володя стал нервно отряхивать плечи, словно на него от выдолбленной фигурки что-то перескочило.

– И эта картинка – краткая инструкция: как именно надо было расчленять человека.

– Ой, – Оля отползла от беса подальше.

– И обратите внимание на трещину. Через нее люди неолита общались с другим миром, получали от него советы.

– Какие советы? – прошептала Соня.

– Задай вопрос, тебе ответят, – грубо отозвался Санек. – Тупая, что ли?

– А голова зачем квадратная? – спросил Олег, мыском ботинка ткнув в картинку. – За компом пересидел?

Парни фыркнули. Дима поджал губы, вперившись взглядом в беса. Что-то он ему такое нашептал: Шаев резко поправил свой хвост на затылке и выпрямился:

– Такая форма была у масок индейцев Южной Америки. А еще у аборигенов Африки. Есть версия, что индейцы приплыли в Африку на пирогах, поэтому маски похожи.

– А сюда они тоже приплыли? – тихо спросила Леночка.

– Вполне возможно, что да. Искали лучшей жизни и приплыли сюда.

Народ глянул на унылый пейзаж. В лицах появилось сомнение, что кто-то здесь мог найти лучшую жизнь.

– Но ведь когда-то было тепло, – робко предположила Оля.

– Ага, когда динозавры были, – поддакнул Никитос: – Ледниковый период – такая беда: Африканских туземцев погнал он сюда.

Вода тихо плескалась, шептала трещина, шумели елки. Говорить не хотелось.

– А теперь! – торжественно начал Дима. – Обратите внимание на его глаза. Один светлый, живой, а другой мертвый, темный. Вам это ничего не напоминает?

– Один? – крикнул Миша.

– Да! Наверняка, легенда об Одине, который потерял один глаз и с тех пор мог видеть как мир мертвых, так и мир живых, родилась здесь. Увидев беса, скандинавы и придумали своего верховного бога.

Миша хохотнул слишком громко, чтобы это можно было списать на плеск волн.

– А у тебя что, есть своя версия?

– Ну, не знаю, – Миша с серьезным лицом обошел беса, наклонился, разглядывая разлом. – Есть парочка. Смотрите, края трещины стесаны. Как будто их специально закруглили. Если бы здесь работала волна, она бы стесывала однонаправленно, а тут специально скругляли. Значит, нужно было, чтобы в трещину что-то попадало. Скорее всего, трещину использовали до того, как нарисовали беса. И уже потом появился он, чтобы ритуал выглядел завершенным. Как будто не просто что-то в трещину льют, а беса кормят. Людей на куски не рубили. Это были жертвенные животные.

– Льют кровь и просят, чтобы у соседнего племени понос случился, – встрял Санек. – Или чтобы на их вождя камень упал. Дальше по мелочи.

– Конечно! – Аня выпрыгнула из-за камней. – Здесь не могли убивать людей. В то время не приносили человеческие жертвы. Зачем? Боги тогда были похожи на животных. Именно в животных вселялись высшие силы. Я же говорила, если животных убивали, значит, это была воля бога. Вот и сюда приносили жертвенных животных и беса кормили их кровью.

Миша внимательно выслушал Алабая, солидно покачал головой и, как только она замолчала, снова заговорил:

– Линевский[8] считает, что изначально появилась эта триада. Бес, сом и ящерица. Вот эта рыба по левую руку – Линевский говорит, что сом. Но никакой это не сом, нет здесь сомов. Сомы любят теплую воду. А тут холодно. Скорее всего, это налим, зимняя рыба. Живет как раз в холодных районах. К зиме жир нагуливает. А тут… – Миша перепрыгнул рыбу, обошел беса. – Похож на ящерицу. Но скорее всего, не она. Ящерицы несъедобные, их и не замечали. Линевский считает, что это выдра. Водный зверь. Похоже. Тогда получается, что троица – это поклонение водным богам. Потому что вся жизнь охотников зависела от воды – с нее шел ветер и снег, из-за озера приходили грозы. Из воды шла смерть. Бес нашептывал им слова покровителей, обещая богатый улов и добрую охоту. На охоту они рассчитывали меньше. Главное для них было озеро, водная стихия. И даже если они охотились на оленей, то загоняли их на этот мыс, откуда зверю уже некуда было деться. Ну, как раньше на мамонтов охотились – копали ямы, устраивали облавы. Здесь вместо ямы были мысы, куда загоняли зверя. – Миша показывал руками, и все завороженно смотрели на его грубые толстые пальцы, перепачканные черной ягодой. – Поэтому вода давала жизнь, она же ее и отбирала. Сила, заключенная здесь, жива до сих пор. Иначе монахи Муромского монастыря не выдолбили бы этот крест. – Он ткнул пальцем в большой, чуть меньше роста беса крест, вытянувшийся через левую руку фигуры. – Но он им все равно не помог. Потому что монастырь почти развалился, а сила этого места осталась.