Ирина Щеглова - Большая книга ужасов 2014 (сборник) Страница 73

— А то, что он, этот Жук, нашу историю рассказывает.

— А у нас уже есть история?

В этот день они снова обкапывали палатку рвом. Ров стал глубже, и палатка напоминала теперь настоящую крепость. Кроме этого, Корзун отправился после обеда в деревню и вернулся с пригоршней маленьких оловянных крестиков. Сказал, что купил у одной бабки.

— Бабка эта непростая. — Корзун заговорщически всем подмигнул. — Божественная бабка. Может все. И порчу навести, и приворотное зелье состряпать. Я ей пятьдесят рублей дал, а она мне вот эти крестики. Один сказала на шею повесить, а остальные вокруг разместить. И тогда ничего не проникнет.

После этого Корзун сходил к завхозу и выпросил у него молоток и гвозди. И целых два часа прибивал к окрестным соснам крестики, выстраивая защищенное пространство в виде пентаграммы. При этом он два раза угодил себе по пальцам и один раз уронил молоток себе на ногу. Очень ругался, но к вечеру создал все-таки закрытое для вторжения пространство. Ребята из других палаток смотрели на Корзуна с улыбкой и вертели пальцем у виска.

Вечером, как только протрубили отбой, Корзун сразу же принялся обсуждать историю из черной тетради.

— Этот парень… — начал он. — Этот парень, ну, Жук, он же про нас рассказывает.

— Про что?

— Ну, сами смотрите — мы сидим, рассказываем друг другу страшные, а на самом деле не страшные истории. И тут появляется новенький. И начинается!

— Что начинается? — спросил Борев.

— События!

— Корзун, да какие вообще события-то? — Борев жевал большой кусок сосновой смолы и ковырялся в зубах хвоинкой.

— Как это какие? Да тут черт-те что происходит! Одно мясо это…

— Корзун, ты надоел уже, — сказал Малина.

— А сам-то ты чего амулет от сглаза повесил? — огрызнулся Корзун.

— Какой амулет? — Малина похлопал себя по карманам. — Нет у меня никакого амулета.

— Нет? — выдохнул Корзун.

— Нет. И никогда не было. Тебе приснилось, Корзун. Ты не болен случайно?

— А мне казалось… — Корзун был озадачен. — А мне казалось, что у тебя амулет…

— Корзун, ты давай успокойся лучше, — посоветовал Малина. — И давай слушать будем. Самое интересное начинается. Правда, Борев?

— Это точно. — Борев выплюнул в окошко комок сжеванной коры. — Самое интересное у нас впереди. Новенький, давай читай. А этого Корзуна ты не бойся. У него у самого холодные пятна на спине скоро пойдут.

— А я и не боюсь. — Новенький достал тетрадь и продолжил чтение:

«Пятно было ледяным. Цвета скорее не фиолетового, а сизого. Цвета голубя. Пятно спало под кожей и чуть-чуть выделялось над ее поверхностью, как будто там было спрятано плоское блюдечко от китайской лапши. И формой пятно тоже напоминало блюдечко, только слегка удлиненное по краям. Это пятно было совсем не похоже на тот синяк, который я трогала у Дэна. Тот был нормальным. Обычным синяком. Долбаните себя как следует по коленке чем-нибудь корявым, и вы сразу же обнаружите у себя такой же. Синяк у Жука — ненормальный. Это не синяк.

Я натянула перчатки и попробовала пощупать пятно посильнее. Пятно вдруг зашевелилось, и кожа над ним сразу покрылась напряженными красными венами. Я отдернула руку и еле сдержалась, чтобы не закричать.

Жук застонал и открыл глаза.

— Что там? — спросил он. — Что?

— Ничего, — сказала я. — Просто синяк. Ты ушибся сильно, вот и синяк.

— Это там, — прошептал Жук. — В трубе. Когда мы задом наперед лезли, стукнулся. Больно. И жжет…

— А Дэн? — спросила я. — Дэн стукался?

— Не знаю… Я на него не смотрел… Может…

Пятно успокоилось.

— Может, зеленкой помажем? — предложил Жук. — А еще свинцовая примочка здорово помогает…

— Да чего там мазать-то? И так все пройдет…

Конечно, пройдет. Час-другой, и все это пройдет. Эта дрянь…

Пятно зашевелилось. Жук застонал. Правой рукой, осторожно, чтобы Жук не видел, я придвинула к себе самострел. Пятно явно беспокоилось. Оно сместилось от лопатки вниз, замерло и стало мелко дергаться. Жук завизжал и укусил себя за руку. Смотреть на это было жутко, но закрыть глаза я не могла. И отворачиваться я не могла, я должна была смотреть, ничего другого мне не оставалось. Пятно рванулось к плечу, снова замерло, а потом стало медленно, сантиметр за сантиметром разрываться на две части. Оно расходилось в стороны. Превратилось в восьмерку, а потом разделилось вовсе.

Сначала Жук сипел, потом потерял сознание, и я подумала, что ему очень повезло, ну, что он свалился в обморок. Я сама чуть не грохнулась в обморок от всего этого. Я хотела бежать, бежать, бежать.

Новое пятно успокоилось. В месте разделения наливался красным разрыв, кожа тут потрескалась, и из этих мелких трещин сочилась прозрачная жидкость.

Я надела на Жука рубашку, Жук был без сознания.

Он очнулся минут через пятнадцать. Все пятнадцать минут я сидела и сторожила. Кажется, ему стало лучше. Во всяком случае, безумия во взгляде больше не было. И температура вроде бы спала. Только пот по лбу катился.

— Черт, — сказал Жук. — Как-то я вырубился… Что со мной?

— Скорее всего, грипп, — сказала я. — Тебе стало плохо, и мы пришли вот сюда. Теперь ты отдохнул.

— Ага. — Жук увидел свой самострел и сразу потянулся к нему. — Я так и подумал.

Я не решилась ему помешать. Я лишь вспомнила, что надо делать с гранатой. Прижать ручку, выдернуть кольцо, отпустить ручку, кинуть. Получи, фашист, гранату.

Жук проверил самострел, остался доволен.

— Что мы сидим? — спросил он и бодро, как-то даже рывком вскочил на ноги. — По-моему, пора двигать.

— Пора, — согласилась я.

— Могу поспорить, что вон там, за углом есть указательная стрелка. — Жук взял рюкзак, открыл дверь, и мы вышли в коридор.

Стрелка и в самом деле была, но я на нее не смотрела. Я смотрела на Жука.

— Отлично! — сказал Жук. — Нам туда.

И неутомимым шагом спортсмена-марафонца двинулся в указываемом стрелкой направлении. Я за ним еле поспевала.

— Володька заблудился, — рассуждал Жук. — И Дэн заблудился. Тут уж ничего не поделаешь. Но наша задача теперь заключается в том, чтобы найти выход и позвать на помощь людей. Мы баллончиком отмечали все повороты, так что их быстро найдут. И окажут первую медицинскую помощь, если нужно.

Да, думала я. Окажут. А у меня даже никакого оружия. Хотя нет, есть граната. Интересно, он о ней помнит?

— Кстати, Валя. — Жук обернулся. — Я там тебе гранату давал. Тебе ее не тяжело тащить?

Он о ней помнил.

— Тяжело, — сказала я.

— Правильно. — Жук забрал гранату. — И рука болит. Гранаты девушкам не игрушка.