Виктор Точинов - Графские развалины Страница 82

Кто же автор этого непотребства? Сашок, решивший вести торг исключительно с Пашей? Едва ли… С трудом верилось, что тот успел организовать и похищение в Марьино, и сюрприз в ракетной шахте… Но теоретически мог. Или кто угодно – из знавших про ракетодром. Вот только при чем тут вороны… В любом случае есть сильное подозрение, что это третье послание Кравцову – после головы Чака и изуродованной фотографии… УБИРАЙСЯ. Хоть куда, хоть на тот свет, – УБИРАЙСЯ.

Вытряхивая из волос комки земли, Кравцов громко сказал, неизвестно к кому обращаясь:

– Не дождешься!

Ответа, разумеется, не было.

…Профессионалом Костик считался опытнейшим, и репутация его ни в малейшей мере не была преувеличена. Если бы он двинулся вместе с группой (четыре человека, две собаки) – по следу, ведущему от места находки «Оки» и трупа охранника, – трагедии могло и не случиться. Но кинологи заявили: след стылый, – и Костик, внимательнейше изучив подробную карту местности, занялся перехватом беглецов. (У него крепло подозрение, что Наташа по каким-то причинам отправилась с похитителем добровольно. Хотя клинок, приставленный к горлу ребенка, – причина более чем веская. Но Костик верхним чутьем чувствовал – дело в чем-то другом…)

Судя по карте, беглецы, избравшие (почему?) пеший способ передвижения, от шоссе удалялись. И непременно должны были или выйти на открытые пространства полей (где, возможно, поджидал их какой-то транспорт), или, скрытно продвигаясь все по той же лощине, описать изрядную дугу и попасть наконец в долину Славянки – именно туда устремлялись наполнявшие весной ручеек талые воды…

За полями наблюдали с самого обнаружения «Оки» – пока без результатов. Костик торопливо выехал в место предполагаемого выхода беглецов в долину – десяток километров по сильно пересеченной местности те быстро преодолеть никак не могли. Он и трое его спутников аккуратно и незаметно расположились, перекрыв лощину; судя по докладам кинологов, регулярно выходивших на связь, дичь шла прямо на засаду.

Стали ждать, расписав партитуру: никаких переговоров, никаких попыток брать живым – валить мужчину издалека, не показываясь, чтобы не успел прикрыться женщиной или ребенком… Время шло. Дичь не появлялась – хотя по всем расчетам давно должна была появиться. Собаки, уверенно держащие след, подходили все ближе. Никаких сюрпризов, никаких отбивающих чутье снадобий, никаких попыток запутать след, заложить петлю и сделать скидку … Псы шли ходко. Проводники расслабились… И – напоролись на растяжку.

…Из четырех прикрепленных к натянутому авиамодельному корду ископаемых гранат сразу сработали две – третья сдетонировала от них, четвертая вообще просто отлетела в сторону, отброшенная взрывной волной… Но и этого хватило – невредимым остался лишь один человек. Шедший первым умер на месте, двоих ранило – причем одного пришлось срочно госпитализировать (и срочно сочинять легенду о разведенном не иначе как над старой миной костре…). Одна овчарка – наповал, вторую Костик пристрелил собственноручно, не в силах смотреть, как она пытается ползти, волоча выпавшие кишки… И пообещал вслух: так же обойдется с этим гадом. Выпустит требуху, даст поползать – и пристрелит. Уцелевшие поверили, знали: слов на ветер не бросает…

Беглецы же как в воду канули.

Пока разбирались с потерями, пока прибыла новая собака… Выяснилось: установив растяжку, беглецы к засаде не пошли. Тут же покинули лощину – срезали к Славянке километра полтора по открытому месту, полями… Быстрым шагом это составляло пятнадцать минут. Бегом – десять. Как на грех, ни одной патрулирующей поля машины в эти десять-пятнадцать минут поблизости не случилось. Ближайшую Костик отослал сам: доложили о проехавшем невдалеке мотоцикле с одиноким седоком – и он приказал разобраться, кто такой и что тут делает… Мотоцикл, кстати, тоже так и не догнали, – свернул в какие-то буераки, на узкую, непроходимую даже для джипа тропку…

А в долине, у пересекавшей ее дороги, – довольно приличной, асфальтированной – след исчез. Не то беглецов ждала машина, не то остановили попутку. На все дороги сил у искавших не хватало. Именно эту, мало кому известную, они не перекрыли…

Костик скрипел зубами. У него появилось иррациональное чувство – что кто-то невидимый следит сверху за всеми его действиями и подсказывает противнику единственно верные ходы… А еще – что запрошенная с бизнесмена Ермакова немалая сумма может и не покрыть всех издержек. Но бросать начатое Костик не умел, как не умеет отворачивать летящая в цель пуля.

Поблизости от места обрыва следа – в полусотне метров, на живописном берегу – виднелись следы совсем свежей туристской стоянки: примятая палатками трава, ямки от колышков, кострище – и огромное количество пустых емкостей из-под пива и всевозможных джин-тоников. В золе костра еще багровели угли.

Костик приказал заодно высматривать и группу людей с рюкзаками – наверняка что-то видели. Во многом это был жест отчаяния, время безнадежно ушло…

Сумерки густели, когда Алекс вошел в здание с вывеской «Содружество», расположенное в Павловске, у вокзала.

Вошел, не понимая: зачем его сюда привели? Голос слышался, но слабо, как далекая, забиваемая помехами радиостанция. Хотя Алекс – он до сих пор считал себя Алексом – заметил в течение казавшегося бесконечным сегодняшнего дня: не то радиостанция стала мощнее, не то сам он прогрессирует в роли приемника…

Никаких эмоций наблюдение не вызвало. Ему было все равно. Утреннее – казалось, с тех пор прошли века и тысячелетия – желание избавиться от голоса исчезло. Как и многие другие желания…

Голос, похоже, не сердился на Алекса за непонятливость. Легкая, ноющая боль в паху оставалась – но, возможно, стала лишь следствием немалых сегодняшних концов, проделанных на мотоцикле по тряским проселкам, а то и вообще по бездорожью.

В длинном здании «Содружества» размещались прилавки продуктового магазина, заодно тут же торговали сотовыми телефонами, фототоварами, давали напрокат видеокассеты… Имелось и мини-кафе со стойкой бара и довольно широким выбором блюд и напитков. Алекс, бывая в Павловске, любил изредка заскочить сюда (кормили достаточно вкусно, и цены на спиртное не поражали воображение) – брал сто пятьдесят с каким-нибудь салатом и устраивался в выгороженном закутке, где стояли три пластмассовых стола и несколько стульев…

Он и сейчас двинулся к стойке, чисто по привычке – что от него требуется, Алекс все еще не понял. Но место за столом занять сегодня было трудно. Закуток, отгороженный автоматами – игровыми, продающими жвачку и еще что-то жизненно необходимое, – оказался переполнен. Стульев для многочисленной компании не хватало – девушки сидели на коленях парней, а те на собственных рюкзаках, небрежно брошенных на пол.