Вилли Шрёдтер - Целительное воздействие. Исцеление через присутствие Страница 9

В этом приподнятом настроении ряд писателей и поэтов в своих творениях указывают детали и даже называют имена, которые, как выяснялось потом, соответствовали реальности. В другой работе[130] я привел достаточно таких примеров. Тем самым поэтическая деятельность приближается к хабару[131]! Но если поэт может выступать в качестве «приемника», то точно так же можно допустить, что при известных обстоятельствах он способен действовать и как «передатчик», что излучаемые им фантазии – на самом деле! – могут порождать как добрые, так и, возможно, еще в большей степени, недобрые дела. Вспоминается одно высказывание Пабло Пикассо (1881-1973), в особенностях творчества которого как художника и графика, в его зачастую неестественной, на мой взгляд, манере можно распознать преобладание подсознательного, а потому оно имеет непосредственное отношение к нашей теме. Не ручаюсь за точность цитаты, но он сказал примерно следующее: «Даже если я бы не выставлял мои картины, а хранил бы их запакованными на складе, от этого их воздействие на людей никуда бы не исчезло».

Начав с произвольной передачи мыслей, доктор медицины Франц Гартман высказывает следующее мнение:

«Но люди влияют друг на друга мыслями также и непроизвольно. Мы не знаем, откуда берутся наши мысли (Джойс: “Никогда не знаешь чьи мысли пережевываешь”.) и куда они попадут. (Фойхтерслебен: “Мысли, ощущения, представления невидимо парят в атмосфере; мы их вдыхаем, ассимилируем и сообщаем, не сознавая ясно эти процессы”.) Они подобны носимым ветром семенам, которые прорастают там, где находят для этого благоприятную почву, и из этих зародышей возникают поступки. Книга ужасов, придуманная писателем у камина, посредством передачи мысли может стать причиной реального действия и трагедии в далекой стране, и вполне возможно, что судья осуждает злодея, которого он сам подтолкнул к преступлению, не зная того и того не желая, передачей своей фантазии. Это – бессознательная “черная магия”, и нам не потребуется долго искать подобные оккультные феномены. Мир полон ими, но мы их не видим»[132].

Тот, кто на собственном опыте узнал, как невысказанная недобрая мысль одного человека вскоре после этого была повторена отсутствовавшим другим человеком, который находился с первым в родственных или иных отношениях, не отвергнет априори вывод, что у достаточно лабильного (подвижного, склонного к изменениям) «перципиента» может наступить нервный срыв, особенно если «агент» долгое время продолжает свои проклятия из самых глубин души. Венский исследователь сновидений, доктор медицины Вильгельм Штекель «на основании своего материала приходит к выводу, что, если бы поэтов наказывали за все приснившиеся им преступления, то не хватило бы тюрем и виселиц»[133].

Христиан Моргенштерн (1871-1914), как и Гартман, предостерегает от слишком большой увлеченности «силами хвостов», как сказали бы эзотерики-таоисты: «Иной каменный дождь в высоких горах возникает из-за того, что по ним лазает серна. Подумай об этом и ты – ты, который карабкается по горам мыслей, и радуйся им, или за них себя упрекай, или делай то и другое разом в зависимости от того, как ты устроен!»[134]

Опыт с маятником Шеврёля

Аксиому Уильяма Уолкера Аткинсона (1862-1932): «Мысли – это вещи» проще всего доказать опытом с маятником Шеврёля[135]. В своих «Опытах на грани науки»[136] я писал о нем следующее: он назван по имени французского химика Мишеля Эжена Шеврёля (1786-1889), но еще до Шеврёля этот же эксперимент проделал английский путешественник и натуралист сэр Фрэнсис Гальтон (1822-1911).

Нарисуйте на бумаге круг, в нем – несколько радиусов, привяжите к шелковой нити кольцо и спокойно держите его большим и указательным пальцами правой руки над серединой круга. Затем подумайте: пусть маятник отклонится в том или ином направлении, и «вращающаяся волшебная палочка» (по определению Юлии Бёсс-Книзе) немедленно повинуется. Направление движения маятника можно как угодно выбирать изменением мысли, это называется идеомоторикой.

«Теперь мы также понимаем, что волшебная палочка называется так не потому, что с ее помощью можно чего-то себе пожелать, а потому, что в руке верующего человека… она реагирует даже на самое слабое желание»[137]. «Идеомышечное» движение маятника может использоваться в психотерапевтических целях[138]. С помощью этого феномена можно также вызывать ощущение тяжести при аутогенной тренировке (Оусби).

Предоставленная самой себе, «временно вышедшая из союза органов» правая рука (или левая у левшей) может выступать в роли маятника: тело в горизонтальном положении, рука поднята вверх, мысленный посыл экспериментатора, чтобы рука отклонилась в определенном направлении. Расход нервной энергии при проведении опыта с рукой-маятником несоизмеримо больше, чем с сидерическим маятником[139] (см. ниже).

Более того, маятником может служить все тело: в школе дыхания и пения Шлафхорст-Андерсен в сосновом бору близ Целле при выполнении упражнения на раскачивание: ученик должен, стоя на земле, вытянуть тело и, наклонившись как можно сильнее, описывать круги (а еще лучше вращаться), представляя себе, как раскачивается на ветру соломинка или колышутся в поле колосья[140].

Инженер Иоганн Захариас[141] и директор общеобразовательной школы доктор философии Велиш (Грац) усовершенствовали простой опыт Шеврёля с маятником.

«Он приглашал подняться на сцену ранее незнакомого ему человека из числа слушателей, становился сзади него на расстоянии примерно пяти-шести шагов, показывал лист бумаги с изображением восьми различных траекторий движения маятника и просил кого-нибудь, кто не участвовал в опыте, тоже выйти на сцену и молча дотронуться пальцем до одного из этих рисунков. Не произнося ни слова и не совершая какого-либо движения – только одним усилием воли, – Велиш заставлял пассивно ведущего себя человека или его маятник раскачиваться в соответствии с изображением, выбранным третьим лицом.

Это важнейший эксперимент в положительном или отрицательном смысле для всего исследования волшебных жезлов[142] и маятников. Он доказывает возможность телепатического влияния на жезл и на маятник»[143].

Этим подтверждается неопределенность действия сидерического маятника как лучевого индикатора, потому что только очень немногие люди могут (почти) полностью отрешаться от своих мыслей, к тому же на длительное время.

Но вместе с тем становится ясно, почему даже способные и честные экспериментаторы терпят неудачу, выступая перед предубежденной и враждебно настроенной публикой[144].

В принципе этот же опыт, продемонстрированный Захариасом и Велишем, был уже описан более ста лет назад в исследованиях животного магнетизма Лафонтена как волшебное кольцо:

Ведущий незадолго до опыта легким прикосновением руки пропитывал одом золотое кольцо. Затем он просил кого-нибудь провести его, привязанное к шелковой нити, над стаканом, который был наполовину наполнен водой. И наконец, он становился сзади своего испытуемого и, управляя своими флюидами, направлял кольцо к тому месту бокала, которое он наметил, но о котором испытуемому ничего не говорил[145].

Кольцо на нитке как инструмент гадания(лат. – virgula divina; англ. – divining road; фр. – baguette divinatoire) старо как человечество: Иуда бен Иаков передает Фамари свое кольцо на нитке, а также трость («Моисеев посох») как залог отсроченного (!) любовного свидания[146].

Маятник Гальтона-Шеврёля, самый простой мантический (ошибочно говорить «магический») инструмент, сегодня называется сидерическим. Швейцарский геолог, профессор Альберт Хайм (1849–1937) считает его «эмоциональным рычагом нервного возбуждения», доктор медицины Рудольф Тишнер (род. 1879) – «напорной трубой подсознания».

Одические генераторы помех

Раскачивание маятника можно замедлить только присутствием одически сильной личности, при этом ей не требуется совершать какие-либо телепатические действия. Так, например, цюрихский инженер-электрик Э. К. Мюллер в 1912 г. счел «несомненно доказанным», что «крупная и энергичная» жена государственного советника, доктора медицины Э. фон Пихлау (Петербург) тормозила движения маятника в его руке только тем, что стояла рядом с супругом. «Стоило даме отойти в сторону, как маятник тут же начинал снова раскачиваться»[147].