Сью Таунсенд - Женщина, которая легла в кровать на год Страница 51

Глава 51

Всю следующую неделю Ева вспоминала, что выучила в начальной и средней школе. Самая длинная в мире река. Столица Перу. Из каких стран состоит Скандинавия. Таблица умножения. Сколько пинт в галлоне. Сколько сантиметров в метре. Основные отрасли промышленности Великобритании. Сколько солдат было убито в первый день Первой мировой войны. Сколько лет было Джульетте. Ева вспоминала стихи, которые в школе зубрила наизусть: «Меня снова тянет в родные моря, к просторному небу и морю», «Привет тебе, благой дух!», «О дурачье! Мой лучший миг отнять вы не смогли». И все эти дни толпа прирастала и прирастала, а шум на улице ни на секунду не умолкал.

Соседи жаловались на неудобства, обострилась проблема с парковочными местами. Но полиция не вмешивалась до тех пор, пока местным жителям не пришлось бросать автомобили в километре от дома.

К несчастью, и констебль Грегори Хоук не смог припарковаться поблизости от дома Евы, и ему пришлось преодолевать возмутительно огромное расстояние пешком. Наконец добравшись до крыльца Боберов, он обнаружил в палисаднике Руби — старушка грелась на весеннем солнышке, заодно приторговывая чаем и фруктовым пирогом, ломтями выложенным на строительных козлах. Руби украсила свой прилавок букетиком нарциссов в вазочке, дабы привлечь покупателей, и называла желающим угоститься разные цены, основываясь лишь на личных симпатиях и антипатиях.

Констебль Хоук собирался удостовериться в наличии у Руби разрешения на торговлю, медицинской книжки и страховки на случай возможных рисков, но его отвлек фургон со съемочной группой, маневрировавший задом и только чудом не задевавший припаркованные машины. Уведомив водителя, что стоянка здесь запрещена, служитель закона вернулся к импровизированному буфету как раз вовремя, чтобы услышать крик Руби: «Следующий в туалет!» Из дома вышел мужчина с длинными волосами, перетянутыми бисерной веревочкой в духе ранних хиппи, а внутрь торопливо заскочила женщина, на лбу которой красовалось «ЕВА».

Констебль Хоук попытался вспомнить, является ли взимание денег за посещение туалета в частном доме административным или уголовным правонарушением. Но стоило ему приблизиться к Руби, как та заявила, что фунты в карманах ее пуховика — пожертвования в благотворительное общество «Сорокинс энд Бобер». Констебль Хоук строго спросил, зарегистрировано ли это общество в Комиссии по делам благотворительных организаций, и получил ответ, что документы о регистрации «в процессе доставки».

Так ничего и не добившись, констебль переместился к толпе людей, которых счел «чудаками», и предупредил, что если они не прекратят петь, улюлюкать, звенеть колокольчиками и скандировать «Ева! Ева! Ева!», он всех их оштрафует за нарушение общественного порядка.

Анархист в армейской шинели, камуфляжных штанах и черном свитере уже битый час выводил у себя на лбу: ПОМОГИТЕ ПОЛИЦИИ — ИЗБЕЙТЕ СЕБЯ САМИ!

— Мы живем в полицейском государстве! — слабым голосом крикнул он.

Констебль Хоук потянулся было к шокеру, но тут грузная женщина в шапке-колпаке серьезно сказала:

— Англия — лучшая страна в мире, и наша полиция совершенно замечательная!

Анархист ехидно усмехнулся, но смолчал.

— Спасибо, мэм, приятно, когда нашу работу оценивают по достоинству, — поблагодарил патриотку констебль Хоук.

Сам он оценивал происходящее как форменное безобразие. Повсюду кишели азиаты: некоторые стояли на коленях и молились, другие сидели на покрывалах и ели нечто сомнительное. Большая группа пожилых мусульманок, христианок и приверженок индуизма столпилась под окном Евы, хлопая в ладоши под монотонные песнопения. Здесь не было ни ограждений, ни команды наблюдения, ни регулировщиков движения. Констебль вызвал подкрепление, подошел к двум старушкам, державшим оборону на крыльце дома номер пятнадцать, и потребовал, чтобы Ивонн немедленно проводила его к владельцу особняка.

— Мой сын, доктор Брайан Бобер, сейчас на работе — спасает мир от метеоритной атаки. Вам лучше поговорить с самой Евой. Она наверху, вторая дверь слева.

Констебль Хоук не смог сдержать охватившего его восторга при мысли, что он встретится с той самой Евой с первой полосы газеты, с Евой, о которой трещит весь интернет, с Евой, которую он видел по телевизору отказывающейся поговорить со знаменитым Дереком Плимсоллом. Этот эпизод явно доказывал, что Женщине в Кровати есть что скрывать. Какой человек в здравом уме откажется стать героем телепередачи?

Констебль Хоук мечтал стать официальным представителем полиции в связи с делами об убийствах. Он знал все полагающиеся случаю фразы и частенько прокручивал обтекаемые формулировки в голове, рутинно колеся по округе и вынося предупреждения подросткам за езду на мопедах без фар.

Увидев Еву, констебль поразился ее красоте — она же должна быть престарелой матроной пятидесяти лет, разве нет?

А Ева удивленно разглядывала долговязого пухлощекого подростка в полицейской форме.

— Привет, вы пришли меня арестовать? — спросила она.

Хоук вытащил блокнот и сказал:

— Пока нет, мэм, но я хочу задать вам несколько вопросов. Как давно вы не встаете с постели?

Ева посчитала в уме:

— С девятнадцатого сентября.

Констебль несколько раз моргнул и уточнил:

— Почти пять месяцев?

Она пожала плечами.

— Вы в разводе?

— Нет.

— Вы планируете уйти от мужа в ближайшем будущем? — спросил страж порядка, обнадеженный честными ответами.

Ева успела посмотреть достаточно сериалов о полицейских буднях и думала, что знает все положенные по протоколу процедуры. Но вопросы констебля Хоука касались исключительно ее самой и ее готовности принять ухаживания полицейского-тинейджера.

Последние реплики выдались особенно потешными.

— Как вы относитесь к полиции?

— Считаю, что полиция — необходимое зло.

— А вы бы смогли встречаться с полицейским?

— Нет, ведь я не встаю с постели.

Ева вздохнула с облегчением, когда зарумянившийся парень наконец закруглился:

— Последний вопрос. Почему вы не встаете с постели?

— Сама не знаю, — честно ответила Ева.

Вернувшись в участок, констебль Хоук спросил своего начальника, не согласится ли тот назначить его ответственным сотрудником по взаимодействию с Женщиной в Кровати.

— Она причиняет много хлопот, жители в том районе общественно активные, и ходят разговоры о петиции. А один из ее соседей — адвокат, сэр.

Сержант Прайс относился к среднему классу с опаской. Однажды он попал под суд за то, что ударил задержанного в камере. Откуда ему было знать, что отец шкодливого мальчишки — помощник юриста?

— Ладно, почему бы и нет? — кивнул он. — Обе сотрудницы, ответственные за взаимодействие с семьями, в декретном отпуске. А ты больше всех из нас похож на женщину.

Пламенея румянцем, констебль Хоук шагал к машине и думал: «Бриться не буду, отпущу усы, как только расти начнут».

Пропавшую Эмбер нашел полицейский Дэйв Стронг. Дочь безутешной Джейд попрошайничала у Корнишона[30] в компании семнадцатилетнего подростка по кличке Тиммо — производной от данного ему родителями имени Тимоти.

Констебль Стронг доверился чутью, ему показалась странной эта парочка: девчушка в перепачканной школьной форме, умоляющая равнодушный офисный планктон «подать, кто сколько сможет», и подросток, фальшиво распевающий «Wonderwall».

Но в интервью журналистам мать Эмбер назвала спасительницей дочери Еву, а не бдительного полицейского.

— У нее особый дар, — убежденно говорила Джейд скептически настроенному репортеру из «Дейли телеграф». — Она видит то, что от нас скрыто.

Как новостной повод история Эмбер была идеальна — подростковая любовь и ранний секс для бульварной «Сан» и критическая аналитика «Не слишком ли мы давим на наших детей?» для солидной «Гардиан».

И конечно, праздником для прессы стало упоминание о Женщине в Кровати. «Дейли мейл», планировавшая разразиться статьей «Ева — экс-библиотекарша», срочно заменила макет первой страницы, вынеся туда заголовок «Экстрасенс Ева спасла сбежавшую школьницу».

Глава 52

В День святого Валентина в комнату Евы явились Брайан и Титания.

Оба плакали. Ева не слишком встревожилась — по ее наблюдениям, британцы давно перестали считать нужным сдерживаться и теперь с готовностью рыдают на людях, причем нюням даже аплодируют. А тех, кто не может с легкостью пустить слезу, клеймят «черствыми».

Брайан простонал сквозь всхлипы:

— Мамочка умерла.

Обретя способность дышать, Ева уточнила:

— Твоя или моя?

— Моя, — проскулил он.

«Слава богу», — подумала Ева и сказала: