Мэри Бэлоу - Рано или поздно Страница 24

Чем больше Эдвард об этом думал, тем сильнее укреплялся в мысли, что женится он только на Юнис. Он сумеет ее убедить. Конечно, его семья будет слегка разочарована, но большого шума они не поднимут. Они его любят и желают ему счастья.

В обеденном зале Уиндроу усаживал леди Анджелину за маленький столик. Это было не совсем красиво с его стороны — бал дается в ее честь и она, конечно же, должна сидеть за длинным столом. Но с другой стороны, весь этот бал устроен с целью подыскать ей подходящего мужа, а всем известно, что Уиндроу родом из очень древней уважаемой семьи и богат, как Крез.

Может быть, ее родственники сейчас одновременно задержали дыхание и надеются, что никто к ним за столиком не присоединится.

Юнис неумолимо тащила его вперед. Они прокладывали себе путь между столами, места за которыми заполнялись весело щебечущими гостями.

— О, смотри, Эдвард! — воскликнула она наконец. — За этим столом как раз два свободных места. Можно к вам присоединиться?

Последние слова были обращены к Уиндроу и леди Анджелине.

Эдварду показалось, что Уиндроу ничуть не обрадовался — точнее, до тех пор, пока его взгляд не переместился с Юнис на самого Эдварда. А уж тогда в его глазах засверкали искорки веселья. Он вскочил на ноги и отодвинул стул для Юнис.

— Хейворд, — сказал он, — будьте так добры, представьте меня этой очаровательной леди.

— Это лорд Уиндроу, Юнис, — усаживаясь, произнес Эдвард. — Мисс Годдар, Уиндроу, племянница леди Сэнфорд.

— И теперь, — радостно улыбнувшись, сказала леди Анджелина, — мне не придется мучиться и смущенно скрывать тот факт, что я не помню вашего имени, мисс Годдар. Сегодня вечером мне представили несколько дюжин людей, почти все они мне незнакомы, и боюсь, что их имена влетали в одно ухо, а вылетали из другого. Не то чтобы я специально с небрежностью отношусь к людям. Мисс Пратт, моя последняя гувернантка (всего их у меня было шесть), учила меня, что одним из важнейших качеств истинной леди является то, что она никогда не забывает лиц и прилагающихся к ним имен. Даже если речь идет о слугах. Вот это последнее она особенно подчеркивала, потому что сама была чем-то вроде прислуги и прекрасно знала, как часто люди смотрят на нее, однако не видят по-настоящему. Я уверена, ее слова очень мудры, но еще я уверена, что ей никогда не приходилось посещать балы такого размаха и пытаться запомнить всех гостей до единого, а потом обращаться к ним по имени при следующей встрече. Так что простите меня за то, что я не сразу запомнила, как вас зовут. Теперь-то я запомню.

Мда, эта женщина умеет разговаривать, подумал Эдвард. Ее молчание в «Розе и короне» определенно было для нее нехарактерным.

— Совет вашей гувернантки, конечно, разумен, леди Анджелина, — сказала Юнис. — Конечно, невозможно запомнить все светское общество после одного краткого представления, и никто не ожидал этого от вас. Важно делать то, что в твоих силах — вот все, что требуется от нас в этой жизни.

Когда она говорила, Уиндроу переводил взгляд с лица Юнис на Эдварда и обратно. Искорки смеха в его глазах сделались ярче, если такое вообще возможно.

— Но не в следующей, мисс Годдар? — спросил он.

— Прошу прощения?

Она глянула на него, вскинув брови.

— Я говорю, в следующей жизни, мы сможем расслабиться и уже не делать то, что в наших силах?

— В следующей жизни, лорд Уиндроу, — ответила Юнис, — если следующая жизнь вообще существует, в чем лично я серьезно сомневаюсь, мы, как предполагается, будем вознаграждены за то, что в этой старались изо всех сил.

— Или нет, — сказал он. — За то, что не старались.

— Прошу прощения? — повторила она.

— Или мы не будем вознаграждены, — пояснил он, — потому что не делали то, что в наших силах. Нас отправят в другое место.

— В ад? — уточнила Юнис. — У меня имеются самые серьезные сомнения по поводу его существования.

— И, тем не менее, — сказал он, — сомнения — это не достоверные факты, верно? Полагаю, леди Анджелина, что вам следует как можно старательнее запоминать чужие имена, чтобы избежать риска попасть после смерти в ад.

Леди Анджелина рассмеялась.

— Какая исключительная нелепость, — сказала она. — Но благодарю вас, мисс Годдар, и я запомню ваши мудрые слова: «Важно делать то, что в твоих силах». Мои усилия никогда не казались достаточными мисс Пратт, да и всем прочим гувернанткам, а в результате я вполне сознательно делала намного меньше, чем могла бы. Полагаю, я никогда не была идеальной ученицей.

— А они не были идеальными гувернантками, — ответила Юнис. — Основной целью любой гувернантки должно быть стремление поощрять и вдохновлять своих учениц, а не обескураживать их и пытаться сломить их дух. Ожидание и тем более требование безупречности — опасно и ошибочно. Никто из нас не способен быть совершенством.

— Отсюда следует необходимость рая, — заметил Уиндроу. — Чтобы вознаградить тех из нас, кто по крайней мере все же пытался сделать все, что в его силах.

— Вот именно, — отозвалась Юнис, глядя прямо в насмешливые глаза, полуприкрытые веками, и не давая себя запугать. — Хотя скорее всего мы просто принимаем желаемое за действительное.

— Если вы сумеете мне это доказать, мисс Годдар, — произнес он, — я больше никогда не буду испытывать потребность делать все, что в моих силах.

В эту минуту на их стол принесли блюда, заполненные аппетитными разнообразными закусками, как острыми, так и сладкими. Подошел еще один слуга, чтобы налить чаю.

Эдвард быстро осмотрелся вокруг и наткнулся на взгляд сестры Альмы. Она одобрительно ему кивнула.

Он перевел взгляд на леди Анджелину. Та смотрела на него, и глаза ее искрились от смеха.

— А как насчет вас, лорд Хейворд? — спросила она, беря с предложенного им блюда тарталетку с омаром. — Для вас важно всегда стараться изо всех сил?

Она назвала его занудливым. Что, хочет новых доказательств своей правоты?

— Это будет зависеть, — ответил он, — от того, что я делаю. Если это то, что я сделать обязан, то, конечно, я приложу все усилия. Но если нет, то никаких моих усилий может не хватить. Допустим, к примеру, кто-то на светском приеме попросит меня спеть. Я могу согласиться и постараться изо все сил, но добьюсь только того, что уши у ничего не подозревающих гостей свернутся в трубочку. Стало быть, в этом случае мне лучше не стараться. Точнее, вообще не пытаться.

— Ой, мамочки, — фыркнула она, — неужели все так плохо?

— Я совершенно лишен музыкального слуха, — сказал Эдвард.

Анджелина засмеялась.

— Зато лорд Хейворд полностью посвятил себя занятиям, когда учился в Кембридже, где преподает мой отец, — сообщила Юнис. — А в течение всего последнего года полностью посвятил себя своему положению графа Хейворда. Для него долг всегда стоит на первом месте. Он ни за что не будет растрачивать по пустякам свое время и силы на беспутные домогательства, что многим джентльменам в его положении кажется просто обязательным.