Карен Рэнни - Вопреки небесам Страница 59

— Даже если так, я не могу изменить свою жизнь, — наконец сказала она, не поднимая головы. — Еще недавно я была женой и хозяйкой, неплохо справлялась с обязанностями, но у меня нет намерения снова вступать в брак. Передо мной три пути: служить Саре, выйти замуж или провести жизнь в вынужденной убогой праздности. Небогатый выбор!

— Ты его любишь?

Вопрос был задан мягким голосом, похожим на туман, который окутывал Ненвернесс по утрам. Называть имя не требовалось, оба знали, о ком идет речь.

Взгляд Кэтрин поразил Робби до глубины души. Порой она забывала, что брат Хью еще совсем молод — мужчины-горцы рано взрослеют. Робби, несмотря на молодость, сумел угадать всю необычайность чувства Кэтрин к лэрду.

— В этом доме я только служанка, Робби, а не почетная гостья. Что бы я ни делала, что бы ни чувствовала, тебя это не должно касаться. Иначе между нами установится связь, которой здесь не место.

— Даже дружбе?

Кэтрин продолжала сосредоточенно перебирать нитки.

— Дружба, — пробормотала она и вдруг улыбнулась, смягчая раздражение, которое сквозило в ее последней фразе. — Друзья мне нужны.

— Как и ему.

— Твоему брату никто не нужен.

— Просто он так говорит, а сам не верит. Мне часто казалось, что Хью появился на свет нерушимой скалой и с камнем вместо сердца. Вчерашний мальчишка в одночасье стал лэрдом. Свою ответственность брат осознал еще в колыбели и с тех пор ни разу не менялся.

— Не изменился и сейчас, — с горечью сказала Кэтрин, вспомнив, как хладнокровно Хью пренебрег их чувствами, выбросив ее из головы с той же легкостью, с какой выставил из комнаты.

— Плохо ты его знаешь, если так думаешь, — с упреком произнес Робби.

— Скажи, зачем ты сюда явился? Уговаривать меня полюбить твоего брата или заставить покинуть Ненвернесс? Чего ты добиваешься, Робби?

Вместо ответа юноша неуклюже проковылял в дальний конец комнаты и уставился на старинный гобелен, будто видел его впервые.

— С первой минуты знакомства с Сарой я понял, что не такая женщина нужна брату. Она слишком хрупкое создание, не такая смелая и мудрая, как ты, Кэтрин.

— С чего ты взял, что я смелая? Прячусь здесь, как испуганный мышонок, боюсь уехать из Ненвернесса и боюсь остаться. А мудрость… Будь я действительно мудрой, то не покинула бы Данмут, — с горькой усмешкой закончила Кэтрин.

— Ты все равно бы уехала, — возразил Робби. — Даже зная, что ждет тебя впереди, ты не осталась бы в Данмуте.

— Ты видишь меня не такой, какая я на самом деле.

— Я вижу вас троих, и мое сердце разрывается от жалости.

— Прибереги свою жалость для кого-нибудь другого, Робби. Мне она не нужна.

— Если Хью тебе небезразличен, Кэтрин, не скрывай своих чувств. Особенно сейчас. Он нуждается в тебе. Его вера в Шотландию повергнута, брак превратился в фарс, Сара живет в воображаемом мире, куда ему нет доступа. Ему нужна твоя поддержка… твое понимание… твоя вера в него… твоя любовь.

Кэтрин зарделась, ее пальцы, теребившие нитки, задрожали. Она закусила губу и быстро отвернулась, чтобы Робби не заметил ее состояния.

— Твой брат — образец добродетели. Он ни в ком не нуждается.

— Мой брат страдает от одиночества. Ты давно его не видела, иначе заметила бы, что сердце у него разрывается от боли, как и твое.

— Зачем ты мне это говоришь?

Робби подошел к ней вплотную, не стыдясь неуклюжей походки, его взгляд был решителен и преисполнен сочувствия.

— Жизнь, моя дорогая Кэтрин, дана человеку для того, чтобы жить. Невзирая на отчаяние, невзирая на боль. От этого никуда не убежать, не спрятаться, и бессмысленно притворяться, что это не так. В противном случае ты перестанешь существовать. Дорожи каждым прожитым мгновением, лови его и делай своим. А если не сделаешь, то всегда будешь жалеть. Поверь мне.

— Хью предостерегает меня от прелюбодеяния, а ты подталкиваешь к нему.

С минуту Робби любовался ее стройной фигурой, освещенной солнцем, а когда заговорил, то без утайки высказал свое мнение:

— Не уверен, что речь идет о прелюбодеянии. Кто из вас его настоящая жена?

Веские слова. Глядя, как Робби удаляется по коридору, она размышляла, чего в них больше — вызова или предостережения?

Глава 23

Ночью опять пошел дождь, словно даже небо над Шотландией обливалось слезами. Капли барабанили по булыжнику внутреннего двора, ветер с завываниями набрасывался на окна, волны остервенело лизали гигантские скалы, окружавшие Ненвернесс с трех сторон. Все это могло бы привести в уныние, но обитатели замка отнюдь не грустили. Напротив, они чувствовали, как им тепло, уютно и безопасно за его мощными стенами.

Выглянув в окно, Хью порадовался, что буря не застала его в дороге, на поле близ Доннили или на булыжных мостовых Эдинбурга. Но эта мысль тут же утонула в море других, гораздо более сильных чувств, которые он предпочитал скрывать.

Стук в дверь удивил его, но меньше, чем стремительное появление единственной женщины во всем христианском мире, с которой он боялся встречаться.

После возвращения Хью и так слишком часто ее видел. Когда сегодня утром они с управляющим обсуждали, сколько зерна осталось в амбарах, мимо прошли Кэтрин и Мэри Макдональд, чему-то громко смеясь. Завидев лэрда, обе разом умолкли и ускорили шаг. Позже, во дворе замка, лэрд снова увидел ее, она куда-то торопилась с корзиной в руках и озабоченным выражением на лице. С кем бы Хью ни беседовал, в разговоре непременно упоминалось имя Кэтрин, а полчаса назад до него донесся смех Уильяма.

Теперь она стояла в его комнате, прижавшись спиной к двери, и не сводила с него глаз. Судя по всему, на этот раз ему не удастся так легко от нее отделаться. Хью никак не отреагировал на ее появление. Впрочем, Кэтрин и не рассчитывала на теплый прием. Решив порвать с ней, Хью не притворялся, для этого он слишком благороден и честен. Даже если бы жизнь поставила его на колени, заставив согнуться под бременем горя и отчаяния, он бы покорился молча, с грустной улыбкой патриция на лице, не теряя ни достоинства, ни благородства мысли.

Кэтрин не претендовала на благородство, всю жизнь она была покорной, но теперь с этим покончено.

Она всегда слушалась старших, мало говорила, прилежно училась всему, что взрослые считали для нее полезным. Отчим дурно с ней обращался, родной отец вообще не замечал, а она упорно стремилась быть такой, какой ее хотели видеть окружающие. Судьбу, уготованную ей незаконным рождением, Кэтрин выносила не жалуясь, ни единым словом не попыталась защитить себя или мать. В присутствии графа она пыталась скрыть ненависть и страх, которые вызывал у нее этот человек. Когда мать приглаживала ее непокорные волосы, Кэтрин не сопротивлялась, в угоду ей она сочла бы свое дешевенькое платье роскошным нарядом из шелка и органди.