Маргерит Кэй - Повеса с ледяным сердцем Страница 60

Миссис Маркхэм пришлось смириться с браком Генриетты. Ее муж воспринял это событие с гораздо большей радостью. Мистер Маркхэм, добрый человек с хорошими намерениями, хотя и немного педантичный, решил посвятить последние два года созданию карты бедности. Он сообщил Рейфу, что такая карта позволит в будущем сосредоточить филантропические усилия на обеспечении самых нуждающихся людей. Его будущий зять был весьма впечатлен этим и, к удивлению Генриетты, нашел в этой идее положительные стороны. В свою очередь, мистер Маркхэм остался безразличным к великолепному брачному контракту и титулу, который вот-вот достанется дочери, но был удивлен посещением роддома Святого Николая и решил пересмотреть репутацию Рейфа. Прошло всего пять дней, и он наконец дал согласие на брак.

Свадьба состоялась в конце июня и была признана событием сезона. Любой, кто занимал хоть какое-то положение в обществе, побывал на ней. Не получить приглашение с золотистой каймой означало изгнание из общества. Такой изгнанницей стала леди Ипсвич. Это ее не удивило, но она все же весьма остро переживала то обстоятельство, что не побывала на событии года.

После брака племянницы леди Гвендолин поддалась соблазну и раскрыла узкому кругу людей некоторые пикантные детали мнимой кражи изумрудов. Хелен Ипсвич избегали не только в высших, но и низших кругах общества, хотя, честно признаться, тут не было вины Рейфа. К тому времени, когда Рейф одевался и готовился вести невесту к алтарю в церкви Святого Иакова, Хелен Ипсвич уже заперла свой лондонский дом, отправила сыновей в школу и отчалила на континент. Леди Гвендолин не без радости сообщила сестре, с которой примирилась в ходе сложного и дорогостоящего процесса по обеспечению Генриетты приданым, что там Хелен Ипсвич будет чувствовать себя как дома среди распущенных подданных французского двора.

На венчании дамы плакали, джентльмены кашляли, прикрывшись носовыми платками, а Лукас Гамильтон, воздавая должное торжественному случаю, остался почти трезвым. Все согласились, что венчание прошло весьма трогательно, жених был очень красив, невеста просто очаровательна. Хотя Рейф настаивал на том, чтобы устроить самое дорогостоящее венчание, какое можно организовать в кратчайшее время, нельзя было утверждать, что он все еще думал об этом, ибо смотрел только на Генриетту. Пока она, опираясь на руку отца, шла к алтарю по короткому проходу между рядами в церкви Святого Иакова, Рейфу казалось, что от избытка любви сердце распирает ему грудь. Солнце не было таким ярким, как улыбка, которой Генриетта одарила его, когда он взял ее руку, звезды не могли сравниться с блеском его глаз, пока он произносил брачный обет и надевал кольцо невесте на палец.

Обеты невесты и жениха скрепил страстный поцелуй, который потряс одних прихожан, вселил страстное желание в других и нескрываемую зависть в третьих. Свадебное угощение, оранжевые цветы, шампанское, тосты — новобрачные ничего не видели и не слышали. Они сидели рядом, взявшись за руки под столом, и ждали, когда смогут остаться наедине.

Позднее новобрачные неспешно предались любовным утехам, снимая друг с друга один предмет одежды за другим, не в силах оторвать глаз друг от друга. Страсти постепенно накалялись и достигли кульминации, вознеся их на новую высоту, с которой началась их семейная жизнь.

Большую часть года оба жили в Вудфилд-Манор, заполняя все кругом шумным и счастливым смехом, отчего прежде мрачный дом снова стал родным очагом.

— Этот дом напоминал мавзолей, — говорила миссис Питерс со слезами на глазах. — Только взгляните на него сейчас. Он полон жизни, как и должно быть.

Крик первенца принес новую радость и стал еще одним источником их счастья. Рейф заявил утром в первый день рождения их сына, что эту традицию можно будет продолжить.

Генриетта, лежа обнаженной на их огромной постели, обложенная подушками, томно улыбнулась мужу.

— Ты это говоришь в начале каждого дня, — заметила она, — а в конце каждого дня меняешь свое мнение.

Рейф устроил Генриетту на себе. Мягкие изгибы ее тела возбудили в нем знакомые чувства. Напрягшееся мужское достоинство покоилось между ее бедер.

— Я знаю. Разве это не удивительно? — спросил Рейф, целуя уголки ее соблазнительных уст. Он чувствовал, как ее охватывает жар, как ее женская прелесть увлажняется, соски твердеют. — Дорогая Генриетта, только одним способом можно добиться, чтобы в конце этого дня я сказал то же самое.

Рейфу хотелось проникнуть в нее. Он перевернул Генриетту на бок, взял розовый сосок в рот и крепко сомкнул губы вокруг него. В то же время протянул руку, проник пальцами внутрь женской прелести. Генриетта охала и прижималась к твердому стержню.

— Рейф…

— Генриетта, знаешь, я никак не могу насытиться тобой.

— Я знаю, — ответила она и гортанно рассмеялась. — Не пройдет и месяца, как все узнают об этом.

— Что ты хочешь этим сказать?

Шоколадно-золотистые глаза Генриетты светились.

Ее уста были готовы. Как и тело.

— Генриетта, ты хочешь сказать, что?..

Она кивнула.

— Ты доволен?

— Доволен! — Рейф нежно поцеловал ее. — Я и не мечтал, что буду таким счастливым. Я даже не думал, что можно быть более счастливым. Я тебя так люблю, моя прелестная дорогая жена. — Рейф нежно поцеловал ее округлый живот, затем снова прильнул к ее устам.

Генриетта обвила мужа руками.

— Докажи, как сильно ты меня любишь, — сказала она, поднимаясь ему навстречу.

— С удовольствием, — ответил Рейф.

И доказал.

Примечания

1

Стенхоп Джеймс (1673–1721) — британский солдат и государственный деятель. (Здесь и далее примеч. пер.).

2

Офелия — героиня трагедии Шекспира «Гамлет».

3

Крёз — царь Лидии (560–546 гг. до н. э.) — царства, занимавшего большую часть Малой Азии; по преданию, обладал несметными богатствами.

4

Бернини Джованни (1598–1680) — итальянский скульптор, архитектор и художник.

5

Тиволи — городок в Центральной Италии.

6

Уайтчепел — бедный район Восточного Лондона.

7

Крона — английская монета в пять шиллингов.

8

Елена Троянская — дочь бога Зевса и Леды. Была похищена Парисом, что стало причиной Троянской войны.

9