Мэри Маргарет Кей - Индийская принцесса Страница 63

– Какая женщина? – спросил Аш, который пока видел лишь одну.

Гобинд указал тонкой рукой, и Аш только сейчас заметил остальных людей, находившихся в огороженном занавесами помещении. Их было семеро, не считая Манилала, среди них одна женщина, вероятно служанка Джули. Жирный, похожий на слизняка мужчина с гладкими, как у ребенка, щеками и тройным подбородком мог быть только одним из евнухов занана, а что касается прочих, то двое, судя по одежде, являлись дворцовыми слугами, другие двое – солдатами бхитхорской армии, а последний – стражником из личной охраны покойного раны. Все они сидели на полу с заткнутыми ртами, связанные по рукам и ногам. Все, кроме одного – мертвого. Он был убит ударом кинжала в глаз, и рукоять тонкого стилетоподобного клинка, глубоко всаженного в мозг, все еще торчала из раны.

Работа Гобинда, подумал Аш. Никто другой не сумел бы нанести удар с такой смертоносной точностью, выбрав единственное уязвимое место. Кольчуга и толстый кожаный шлем, окаймленный длинной металлической сеткой, отразили бы любой удар, направленный в голову, горло или тело. Так что оставался всего один шанс…

– Да, – сказал Гобинд, отвечая на непроизнесенный вопрос. – Мы не могли оглушить стражника ударом по голове, как остальных, а потому пришлось его убить. Кроме того, он заговорил через занавес с евнухом, которого мы уже благополучно скрутили к тому времени, и из его слов стало ясно: кое-кто намерен позаботиться о том, чтобы Анджули-Баи понесла наказание за то, что избежала смерти на костре, а следовательно, не выполнила свой долг как рани Бхитхора. Она не получит разрешения вернуться в Каридкот или поселиться в одном из малых дворцов, а отправится обратно в занан Рунг-Махала. А чтобы жизнь не казалась ей медом, они постановили ослепить ее сразу, как только первая рани умрет и больше не сможет заступаться за нее.

Аш задохнулся и стал судорожно ловить ртом воздух, словно легкие у него отказали, а Гобинд мрачно сказал:

– Да, ваша реакция понятна. Но они решили поступить именно так. Жаровня уже приготовлена, и железные штыри тоже. Когда огонь хорошо разгорится, дело сделали бы прямо здесь – вон те двое, евнух и мерзкая падаль, что валяется там с моим кинжалом в мозгу, а женщина и остальные помогали бы. Как подумаю об этом, начинаю жалеть, что не убил их всех.

– Это можно поправить, – сквозь зубы процедил Аш.

Он находился во власти холодной лютой ярости и жаждал придушить жирного евнуха и женщину – и остальных четверых, пусть связанных и беспомощных, – за бесчеловечное дело, которое они задумали сотворить с Джули. Но тихий повелительный голос Гобинда прорвался сквозь кровавый туман, окутавший сознание Аша, и вернул его к действительности.

– Пускай живут, – сказал Гобинд. – Они всего-навсего орудия в чужих руках. Те, кто заставил их приказом или подкупом сделать такое, пойдут в похоронной процессии, недосягаемые для нашей мести. Несправедливо убивать раба, выполняющего приказы, когда хозяин, повелевающий рабом, остается безнаказанным. Кроме того, у нас нет времени на месть. Если мы хотим выбраться отсюда живыми, нам понадобится обмундирование стражника, а также одежда одного из слуг. Мы с Манилалом займемся этим, коли вы и ваш друг приглядите за пленниками.

Не дожидаясь ответа, он отвернулся и принялся стаскивать с мертвого мужчины предметы экипировки, начав со шлема, еще почти не запачканного кровью, поскольку Гобинд предусмотрительно оставил нож в глазнице и рана кровоточила совсем слабо.

Аш позволил себе бросить быстрый взгляд на Джули, но она по-прежнему смотрела на площадку для сожжения и людское море внизу. Стоя спиной к нему, она снова превратилась всего лишь в темный силуэт на фоне светлого прямоугольника. Он отвел от нее взгляд, вытащил револьвер и встал над пленниками, тогда как Сарджи занял позицию у входа. Гобинд и Манилал проворно и методично расстегивали пряжки и стягивали кольчугу с трупа – процесс, несмотря на все их старания, отнюдь не бесшумный.

Кольчуга с лязгом билась о мраморный пол и звенела у них в руках, и производимые ею звуки казались очень громкими в маленьком замкнутом пространстве. Но занавесы обеспечивали шумоизоляцию, а гула громадной толпы снаружи хватило бы, чтобы заглушить любой звук тише пронзительного вопля – или выстрела. Чтобы заглушить выстрел, потребовался бы изрядный шум, и Аш понимал, что револьвер сейчас бесполезен: если он спустит курок, стражники и слуги, находящиеся этажом выше и ниже, мгновенно прибегут сюда.

К счастью, пленники, похоже, не сознавали этого. Одного вида револьвера для них оказалось достаточно: они оставили всякие попытки освободиться от пут и неподвижно застыли на месте, уставившись вытаращенными от ужаса глазами на незнакомое оружие в руке Аша.

Гобинд и Манилал закончили раздевать труп и принялись помогать Сарджи снимать форму дворцового слуги и надевать форму стражника.

– Нам повезло, что вы с ним одного роста, – заметил Гобинд, натягивая на него кольчугу через голову. – Хотя лучше бы вы были потолще: эта тварь имела более плотное телосложение, чем у вас. Ну, здесь ничего не поделать, и, по счастью, люди снаружи будут слишком поглощены погребальным обрядом, чтобы заметить такую мелочь.

– Будем надеяться, – промолвил Сарджи с резким смешком. – Но что, если они все-таки заметят?

– Тогда мы умрем, – бесстрастно сказал Гобинд. – Но я думаю, мы останемся в живых. Так, теперь давайте займемся этими…

Он окинул связанных пленников оценивающим взглядом.

Смуглое лицо женщины позеленело от страха, а бледная физиономия евнуха непроизвольно дергалась и кривилась. Никто из них не ждал пощады (оно и понятно, ведь сами они не пощадили бы овдовевшую рани), и, увидев гибель своего товарища-палача, они, вероятно, решили, что способ убийства – молниеносный удар кинжалом в глаз – является возмездием за увечье, которое сам он собирался причинить второй рани, и что с ними как с соучастниками преступления поступят точно так же.

Это вполне могло бы случиться, если бы не Гобинд (и не некий предмет, найденный Манилалом под складками платья женщины), поскольку Сарджи и Аш без малейшей жалости покончили бы с ними тем или иным способом, если бы они своим дальнейшим существованием угрожали безопасности Анджули или их собственной. Оба разделяли мнение Манилала, который решительно сказал:

– Лучше убить их всех: они заслуживают смерти и умертвили бы нас, если бы оказались на нашем месте. Давайте убьем их прямо сейчас, чтобы они уж точно не могли поднять тревогу.

Но Гобинд привык спасать жизни, а не отнимать, и он не согласился. Он убил стражника в шлеме единственно потому, что не видел иного способа обезвредить его: это было необходимо, и он не сожалел о своем поступке. Но хладнокровно умерщвлять остальных не имеет смысла (при условии, что они лишены возможности позвать на помощь), ибо это уже умышленное убийство. В следующий миг Манилал, наклонившийся, чтобы потуже затянуть веревку на руках женщины, обнаружил, что в поясе из полосы ткани, обмотанной вокруг талии, она прячет некий твердый и увесистый предмет, который на поверку оказался золотым ожерельем с жемчугом и изумрудами. Столь великолепное украшение ни одной служанке не могло достаться честным путем.