Дениз Домнинг - Раскаленная стужа Страница 67

Громкий голос Темрика пробудил Ровену ото сна, она резко села на кровати. Только волосы скрывали ее наготу, так как прикроватные занавеси были распахнуты. Она прекрасно видела человека, стоявшего в дверном проеме, так же, как и он ее.

Вскрикнув, Ровена натянула на себя одеяло. Он лишь улыбнулся.

– Если бы она была моей женой, я бы не отказался от подходящего места для свиданий.

Рэннольф сел, потягиваясь, совершенно не обеспокоенный неожиданным появлением своего брата в своей спальне.

– Да ты бы не отличил места любовного свидания от своей кельи. Мой брат – монах. Прости, Рен, – обратился он к ней, – Джордан оставил дверь открытой прошлой ночью, а я забыл зашторить полог после его ухода. Что ты делаешь здесь сегодняшним утром?

– Я пришел только для того, чтобы сообщить: Гилльям уехал.

– Проклятье, – Рэннольф потер пробившуюся за ночь щетину. – Он не оставил мне шанса все исправить. Ты знаешь, куда?

– К своему брату.

– Ладно, – пробормотал лорд Грэстан. – Я все равно собирался отправиться в Апвуд, он, кажется, неподалеку…

– Рэннольф, оставь его в покое. Вы оба вдоволь навскрывали друг другу чирьев. Теперь ты должен дать ему время подумать, – легкомысленная поза Темрика не вязалась с командным тоном его слов.

Ровена, не отрываясь, смотрела на них обоих.

– Думаю, ты не все знаешь о семье Фиц-Генри. У Гилльяма есть родной брат, Джефри, наш младший, сводный, по отцу и Эрмине.

– Ах, да, Эрмина, – тихо произнесла она, вспомнив это имя. Почему, узнав столько о владениях Грэстана, она не изучила получше саму семью, носившую этот титул? Что ж, по крайней мере, сейчас она поняла, почему Гилльям ничего не унаследовал. Рэннольф получил земли своего отца и матери, в то время, как Джефри имел права только на собственность своей матери.

– Не по душе мне отпускать Гилльяма, не разрешив проблем, возникших между нами. Боже милостивый, что он теперь обо мне думает!? – Он вздохнул безнадежно. – Темрик, вчера я сказал тебе, что хотел бы, чтобы Гилльям выступил здесь в роли хозяина, пока епископ будет жить у нас. Поскольку я не могу отменить своего предложения, мне нужен человек, которому можно доверять.

– Только не проси меня, Рэннольф. Для епископа будет оскорблением, если ты посадишь одного из своих иноков в кресло милорда.

– Иноков? – воскликнул Рэннольф. – Ты мой брат, и Освальд это знает.

– Довольно, я этого не сделаю, – твердо произнес Темрик. – А юный Арнальт, учитель Джордана? Ты собирался назначить его своим смотрителем в Хирфорде.

– Он молод и неопытен.

– Я всегда считал его вежливым и хорошо воспитанным человеком. Ты сам так говорил. Ему только нужно разъяснить, какие обязанности он будет выполнять, и Арнальт справится. Кроме того, я скоро уеду.

– Ты покинешь меня сейчас, после того, как Гилльям сбежал? Ты не можешь сделать этого. Черт возьми, что предложила тебе Алвина, чего у меня нет? – Рэннольф чуть не плакал. – Я отдал тебе состояние, сделал господином твоих собственных земель, и все равно ты отвергаешь меня – ради чего? Чтобы стать торговцем шерстью.

Сердце Ровены разрывалось. Она поклялась помочь Темрику, и сейчас настало время сдержать свое слово. Но прежде она должна проверить, насколько супруг ее любит. Страх потерять все, что только что приобретено, сильно тревожил Ровену.

– Я не делаю никакого выбора между вами, – Темрик прижал руку к сердцу, словно ощущая боль. – В январе я предупредил тебя, что к середине лета уеду.

Больше выбора не оставалось, она должна была вмешаться. Ровена положила ладонь на руку Рэннольфа и мысленно поблагодарила Бога, что муж не отдернул ее.

– Милорд, Темрик – всего лишь человек. Он не может одновременно находиться в разных местах. Если он уже пообещал, то должен сдержать свое слово, и ты не будешь уважать его, поступи он иначе. Кроме того, ты не имеешь права держать его возле себя годами; сейчас мать нуждается в нем.

Рэннольф ничего не сказал, но взял ее руку в свою. Она воспряла духом и переплела их пальцы. Когда Ровена заговорила вновь, ее голос больше походил на шепот.

– Для вас это может быть плохим утешением, но я буду рядом. Вы не останетесь в одиночестве.

Она посмотрела на их переплетенные руки. Пальцы у него были длинные и тонкие, а кисть – крупная. Ладонь полностью накрывала ее маленькую ручку. В его пожатии сейчас ощущались и страх, и потребность в этой поддержке, но мало-помалу Рэннольф расслабился, и она поняла, что в ней он обрел необходимую силу, чтобы смириться со своей потерей.

– Ты права, – выдохнул он, слова мужа были еле слышны. – Я пытался удержать их здесь, как свою собственность, хотя это и не так. Но если они должны покинуть нас, то почему сразу?

Ровена напряглась, подавленная его требовательностью, теперь он нашел замену в ней. Даже в том, как муж держал ее за руку, женщина чувствовала, как он обволакивает ее, чтобы привязать к себе и никогда больше не отпускать. Ей захотелось заплакать, снова убежать. Он раздавит ее, разрушит, пока она не потеряет свое «я» и не станет безликой. Как можно вынести такую близость?

Потом страх немного прошел, уступив место смирению и пониманию. Ровена любила его всей душой. С большой радостью она отдала бы ему все, что имела. В отличие от его братьев, Ровена никогда не оставит его.

Рэннольф поднес руку жены к своим губам и прикоснулся легким поцелуем к ее пальцам.

– Темрик, если ты не займешь мое место, останешься ли ты рядом с Арнальтом, пока не будешь уверен, что он не наделает ошибок?

– Это я тебе обещаю.

Ровена посмотрела на него, Темрик встретился с ней взглядом, и глаза его затеплились благодарностью.

– Хорошо, – сказал Рэннольф, слегка улыбнувшись, затем продолжил более твердым голосом. – Теперь убирайся отсюда и прекрати разглядывать мою жену.

Темрик отсалютовал ему и широко улыбнулся.

– Признаюсь, что завидую тебе, – с этими словами он повернулся и вышел из спальни. Рэннольф рассмеялся, отбросил в сторону покрывало и сел на край постели.

– Что ж, по крайней мере, я оставил вопрос открытым между мной и этим мальчишкой.

– Почему вы всегда говорите о Темрике, как о маленьком мальчике, а не о взрослом мужчине? Он старше меня, а ведь ты не видишь во мне ребенка, не так ли?

Ее муж рассмеялся.

– Нет, это уж совершенно точно. – Потом погрустнел и повернулся к ней лицом. – Но ты права. Он вполне взрослый мужчина, а я забыл об этом. Наверное, потому, что воспитывал его вместо отца с трех лет. Трудно сознавать, что твой ребенок вырос.

– Думаю, это-то и беспокоит вас обоих больше, чем то, что происходило в прошлом. Ты знаешь, он хочет жить самостоятельно, – мягко сказала она.